Жительница Сланцевского района Нина Сигареткина продолжает рассказывать о жизни в эвакуации во время Великой Отечественной войны.
Напомним, что из прошлого письма Нины Ивановны мы узнали о том, как в июле 1941 года она, будучи семилетним ребенком, вместе с родителями и маминой младшей сестрой отправилась из Сланцевского района в эвакуацию и как их едва не убил вражеский самолет. Ехали в обозе из семи подвод. Как только проехали Кингисепп, его заняли немцы, которые потом шли по пятам за беженцами. «Доехали мы до станции Мга», – этими словами Нина Сигареткина завершила предыдущий рассказ.
Воспоминания льются потоком, и в новом письме пенсионерка продолжает: «На свободное место между рельсами сгрузили вещи. Мужчины сдали лошадей и телеги. Так мы провели трое суток, а затем нас отправили на поезде в город Горький (ныне – Нижний Новгород)».
Путь на спасительный восток продолжился. Постепенно – где на поезде, где на теплоходе – добрались до станции Сорочинская Чкаловской (ныне Оренбургской) области. Сначала людей разместили на вокзале, где девочка Нина заболела воспалением легких. Слава Богу, обошлось – вылечили в больнице. Когда спустя неделю Нину выписали, все уже жили в школе. С собой бывшая пациентка взяла немного кускового сахара, который ей в утешение давали медсестры. «Вскоре нам предоставили домик, комнаты были маленькие, полы земляные, – вспоминает дитя войны. – Кормили нас хорошо. Мужчины помогали местным жителям справляться со свиньями, за что получали в награду мясо».
Мама Нины устроилась на работу в детский садик. К концу 1941 года стало хуже с питанием. А в начале 1942 года папу взяли в «трудовую» армию, так как в действующую он не прошел по зрению. «Хлеб выдавали по 500 гр. работающим и по 250 гр. иждивенцам, – читаем дальше. – Спасибо селянам, что отдавали нам мелкую картошку. Тем и жили».
Затем мама перешла на работу в кошару (помещение для содержания скота). Семью поселили в домик неподалеку, вернее, подселили к одному из семейств. Каждый день с 7 утра до вечера Нина с мамой и тетей пасли овец. «Есть хотелось ужасно, – пишет свидетельница той эпохи. – Немного утоляли голод ягода «бзника» (много лет спустя я узнала, что это был черный паслен), да овечье молоко. Правда, спасибо тете Паше Панченко, нашей соседке: каждый вечер меня ждала награда – большая миска пшенной каши, залитой молоком».
И хоть самый опасный на свете зверь – это человек, бояться приходилось и диких животных. «Кругом бескрайняя ковыльная степь. И волки, стаи волков, – продолжает Нина Ивановна. – Но к жилью они почему-то не подходили».
Летом, как повествует пенсионерка, спали на улице, постелив на землю одеяло. Комаров не было. Климат там резко континентальный: летом жара, а зимой до минус 50 и ниже. Поскольку дров для отопления не было, помещения отапливали кизяком – высушенным овечьим навозом.
В эвакуации Нина закончила второй класс начальной школы. А когда ее родной Сланцевский район освободили, их в теплушке отправили домой. «Уже подъезжая, на участке от Кингисеппа до Нарвы ехали на открытой платформе, – воскрешает в памяти события тех дней автор письма. – Нарва стояла в руинах. Нас временно поселили в Ивангороде. Мама работала на расчистке фабрики от завалов, а мы опять должны были топить печку углем. Воду носили за километр от реки Наровы. Опять было голодно. Выкупленный на пять дней хлеб съедали раньше срока. Я потом заглядывала на полку – нет ли там хотя бы крошек. Когда удавалось купить пшена, варили кулеш – жидкую кашицу, где «крупинка за крупинкой гоняется с дубинкой». Вот так война отняла у нас спокойное и счастливое детство».
Все меньше остается свидетелей тех страшных лет, да и не все пенсионеры в состоянии складно писать. Но ведь их могут выслушать их дети, внуки и пополнить нашу почту трогательными и душевными историями.
Михаил КОЗЛОВ
