Однажды красный кавалерист Олеко Дундич совершил лихой налет на позиции противника и выкрал у белых медсестру.
Он влетел в самую гущу вражеских сил, схватил девушку и посадил ее на коня. Когда белые бросились в погоню, он привязал девушку ремнем к своей спине, правой рукой отстреливался из револьвера, а левой изо всех сил рубил шашкой. Был ранен, но добрался до своих.
Привезенная им девушка перевязала ему раны и осталась служить в Красном корпусе... И конечно же, влюбилась в Олеко Дундича.
Все начиналось на Донбассе
Такова одна из легендарных историй, связанных с героем Гражданской войны Олеко Дундичем. Его именем до сих пор названы улицы в Петербурге, Москве, Воронеже, Таганроге... Личность в немалой степени мифологическая. Почти все, что известно о нем, мы знаем с его собственных слов, изложенным журналистом газеты «Воронежская коммуна» в 1919 году. Дундич после ранения находился в воронежском госпитале, где и попался репортеру. Тот записал все, что рассказал ему герой, и напечатал: проверить не было никакой возможности.
Первая известная биография Дундича была опубликована вскоре после его гибели. В органе Политуправления Первой Конной армии газете «Красный кавалерист» от 22 октября 1920 года под рубрикой «За идею коммунизма» была напечатана статья Б. В. Агатова «Памяти Красного Дундича (биография)». Составленная Агатовым биография Дундича с некоторыми изменениями была повторена в брошюре, изданной Политуправлением Первой Конной армии в 1921 году под названием «Конная Армия, ее вожди, бойцы и мученики».
Историк-славист Иван Очак, посвятивший Дундичу несколько страниц в статье «Из истории участия югославян в борьбе за победу Советской власти в России (1917—1921 гг.)», опубликованной в 1957 году в сборнике статей «Октябрьская революция и зарубежные славянские народы», отмечал: «О. Дундич, по-видимому, из конспиративных соображений давал о себе в период гражданской войны неточные сведения. Это и породило впоследствии многочисленные предположения о его месте рождения»...
Можно сказать точно, что судьба Олеко Дундича неразрывно связана с Донбассом: именно здесь началась легендарная история красного командира. Одни источники называют его сербом, другие — хорватом. Более того, даже точное имя его неизвестно. Вроде как изначально он был известен как Олеко Чолич, но бойцы звали его просто Антон Иванович, поскольку «Олеко Чолич» им было выговорить трудно. А в официальных приказах и в газетах его называли либо «товарищ Дундич», либо с прибавлением эпитетов: «Красный Дундич», «Красный серб Дундич», «герой Дундич»...
Впоследствии, спустя уже много лет, участник гражданской войны Семен Ивиц утверждал, что после того, как в одном из боев Дундич был ранен и упал с коня, он сказал ему: «Если умру, пошли в Сербию привет от Милутина Чолича». Далее Дундич разъяснил ошеломленному Ивицу, что его настоящие имя и фамилия Милутин Чолич.
Помощник по особым поручениям
По словам самого героя, ничем не подтвержденным, местом его рождения была деревня в Далмации, входившей в те годы в Австро-Венгерскую империю. Территория современной Далмации ныне в составе Хорватии и Черногории. В конце XIX века отсюда уезжало большое количество переселенцев в Америку. Когда Олеко исполнилось двенадцать лет, его отправили к дяде, который ранее отправился «за счастьем» в Южную Америку. Там мальчик зарабатывал на жизнь, работая наездником, перегоняющим скот. Побывал в Бразилии, Аргентине и даже в Северной Америке. После четырех лет скитаний вернулся домой, работал на виноградниках, принадлежащих его семье, пахал землю и ухаживал за скотом.
Когда ему исполнилось восемнадцать лет, он был призван в австро-венгерскую армию. Был чемпионом австро-венгерской армии 1914 года среди унтер-офицеров по фехтованию, снайперски стрелял из всех видов оружия. Когда началась Первая мировая война, попал на восточный фронт, во время боев под Луцком был ранен, оказался в русском плену. Потом поступил в Первую Сербскую добровольческую дивизию, сформированную в России, и получил направление в Одесскую школу прапорщиков, которую он успешно окончил в чине подпоручика.
Во время революции встал на сторону большевиков, в марте 1918 года возглавил партизанский отряд, воевавший на Донбассе под Бахмутом (Артемовском). Это подразделение было собрано из местных жителей, знавших каждую балку в степи, и таких же, как их командир, интернационалистов — сербов, хорватов, венгров, оказавшихся в России после плена. Деятельность отряда была примером маневренной партизанской войны.
Дундич участвовал в формировании частей Красной армии из иностранцев. С начала 1919 года он воевал в Донской Кавказкой дивизии под командованием Буденного, потом в Первой Конной армии, где стал помощником Буденного по особым поручениям. Тот очень высоко ценил Олеко Дундича за храбрость и отвагу. В своих мемуарах он так отозвался о нем: «Только революционная война может родить людей с такой львиной отвагой».
«Вашей любви я боюсь...»
Красные газеты воспевали дерзкие вылазки Олеко Дундича. Во время одной из них как раз и произошло похищение у белогвардейцев санитарки. В воронежской газете говорилось: «Пересадив девушку себе за спину и привязав ее к себе ремнем, т. Дундич пустил в ход свой любимый прием — рубку левой рукой и стрельбу правой, и бросился с львиной дерзостью почти на сотню своих врагов. Рубя и стреляя направо и налево, взад и вперед, он пробил себе путь к своим и весь израненный вернулся. Привезенная им девушка перевязала его раны и осталась навсегда работать в Красном корпусе. По случайности ей много раз потом приходилось ухаживать за раненым Дундичем, и они теперь большие друзья».
Ни ее имя, ни дальнейшая ее судьба доподлинно неизвестны, поскольку вся эта история является скорее красивой легендой, чем подтвержденным историческим фактом.
Утверждение, что якобы после этой истории она стала близким другом героя-кавалериста, также ничем не подтверждено. При этом реальной женой и спутницей Олеко Дундича была совершенно другая девушка — Мария Алексеевна Самарина, казачка из хутора Колдаирова. Никаких подробностей о ней также не известно. Что же касается хутора, то, возможно, речь идет о поселке в нынешнем Иловлинском районе Волгоградской области...
Между тем в спектакле Александра Ржешевского и Михаила Каца «Олеко Дундич», поставленном Государственным театром имени Евгения Вахтангова в 1942 году, фигурировала медсестра по имени Галина, влюбленная в Олеко Дундича. По сюжету пьесы, в нее также был влюблен его соперник - офицер Ходжич. Дундич и Ходжич — бывшие друзья-сербы, оказавшиеся по разные стороны баррикад в Гражданской войне: первый воюет за красных, второй — за белых.
В пьесе был такой эпизод. Ходжич: «Куда мы пойдем, Олеко?». Дундич: «Я – в госпиталь, к Галине». Ходжич: «И я в госпиталь, к Галине». Дундич: «Нет!». Ходжич: «А разве я скрывал, что она мне тоже нравится?»... В итоге они решают вопрос «по-гусарски», на сцене разгорался настоящий фехтовальный поединок. Ходжич горячился и наседал на Дундича, но тот спокойно парировал удары и постепенно теснил противника к берегу моря. В кульминационный момент Ходжич в исступлении кричал: «Довольно! Я пошутил!.. Довольно, я говорю! Сумасшедший! Остановись!». Олеко ранил Ходжича и сбросил его в море, потом бросился за ним...
В одном из эпизодов, возле постели раненого Дундича, Галина произносила такие слова: «Кто вы, наконец? Слушайте, я люблю вас... Но я люблю вас, когда вы другой. А от такой любви мне тоскливо, Олеко. Такой вашей любви я боюсь... Она пугает меня... Я не поеду к вам в Сербию, я боюсь вас». «Потому что вы ничего не знаете обо мне, - отвечал ей Дундич. – Ведь вы еще маленькая-маленькая».
Премьера спектакля состоялась 22 февраля 1942 года. Ее показали в Омске, куда театр имени Вахтангова был эвакуирован во время войны. Это драма-ода в четырех действиях. В 1955 году, к десятилетнему юбилею Победы, Рубен Симонов возобновил постановку. Роль Олеко Дундича исполнял Николай Гриценко — это была одна из лучших его ролей, а Галину играла молодая Юлия Борисова – выпускница Высшего театрального училища имени Б. В. Щукина, впоследствии народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда...
В Ленинграде премьера состоялась в драматическом театре им. В. Ф. Комиссаржевской 13 января 1944 года – в дни, когда началась операция по полному освобождению нашего города от блокады.
«Лев с сердцем милого ребенка»
Олеко Дундич казался как будто бы заговоренным: он выходил живым из самых невероятных ситуаций, побеждал там, где по строгой логике, выиграть бой было просто невозможно.
«Тов. Дундич был ранен бесконечное количество раз, но ни одного опасно, хотя в нем и сидит сейчас до десятка пуль в разных частях тела, а шрамов несть числа», - говорилось в посвященной ему публикации в воронежской газете.
Однако это везение рано или поздно должно было закончиться. Как нередко бывает с подобными легендарными личностями, погиб он странно и довольно нелепо. В июле 1920 года Дундич был застрелен в бою белополяков с донскими казаками 24-го кавалерийского полка. Случилось это на глазах Ворошилова и Буденного...
Дундича похоронили с почестями в городе Ровно. Над могилой товарища прозвучали проникновенные слова Ворошилова: «Кто может сравниться с этим буквально сказочным героем в лихости, в отваге, в доброте, в товарищеской сердечности? Это был лев с сердцем милого ребенка». С тех пор это определение нередко вспоминают, когда говорят об Олеко Дундиче.
Сергей Евгеньев
Специально для «Вестей»
