«…Я не мечтаю о розовом счастьи…» – это слова из письма Ильи Ильича Мечникова, адресованного его матери Эмилии Львовне. Незадолго до этого он сообщил ей о возможности брака с Людмилой Федорович – он ласково называл ее «Лю». Известие это очень обеспокоило Эмилию Львовну: она боялась, что, женившись на девушке слабого здоровья, сыну, при скромности его средств, предстоит непосильно тяжелая жизнь, и старалась отговорить его.
«Мне весьма хорошо с нею»
Тем не менее, Мечников твердо решил жениться на девушке, которую считал в высшей степени доброй и милой и в характере которой «не нашел ни одной грубой черты». «Недостаток ее самый существенный состоит в слишком покойном характере в отсутствии большой живости и предприимчивости…» – так описывал Илья Ильич свою избранницу в очередном письме к матери и сообщал, что всегда, когда чувствовал себя почему-либо скверно, именно Люся становилась его утешительницей.
«Именно то обстоятельство, что я долго знал Людмилу, прежде чем прийти к мысли на ней жениться, может тебе показать, что существуют шансы в пользу моего беспристрастного отношения к ней и отсутствия слепого увлечения, - писал Мечников матери. - Она меня весьма любит, и это не подлежит сомнению, как ты, наверное, сама узнаешь, если познакомишься с нею. Я ее также люблю весьма сильно, и это уже составляет весьма основательный фундамент для будущего счастья, хотя, разумеется, я не могу тебе поручиться, что мы во что бы то ни стало будем весь век жить голубками. Какое-то розовое, беспредельное блаженство вовсе не входит в мои планы относительно отдаленной будущности.
А я никак не могу сообразить, почему было бы лучше, если бы я стал ждать, пока у меня разовьется мизантропия – вещь, на которую я оказываюсь весьма способным. Ты, пожалуйста, не подумай, что если я не мечтаю о розовом счастье, то это означает, что я не ощущаю счастья вовсе… Я очень люблю Людмилу, и мне весьма хорошо с нею…».
Родители дали согласие на брак. Но все было очень и очень непросто.
Впрочем, у Ильи Ильича Мечникова было много причин чувствовать себя скверно. Приняв предложение стать доцентом по зоологии в Петербургском университете, он вскоре убедился, что условия занятий на новом месте крайне неблагоприятны. Лаборатории у него не было, приходилось работать в холодном музее...
Ангина помогла?
Личная жизнь его также была трудна. Из экономии он сам готовил и хозяйничал. И то, и другое получалось из рук вон плохо. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, он согласился читать лекции в расположенном далеко Горном корпусе, куда ходил пешком в любую непогоду. Однажды он простудился и тяжело заболел: после гриппа у него началась ангина, он не мог говорить, не мог даже встать с постели.
Его приютили добрые друзья – Бекетовы. Андрей Николаевич Бекетов, профессор ботаники и будущего ректора Санкт-Петербургского Императорского университета, предложил Мечникову переехать в его дом, с тем, чтобы облегчить его состояние и уход за ним. До этого Мечников был педагогом всех троих детей Бекетовых, но предметом его тайных симпатий стала тринадцатилетняя дочь Катя. Его не оставляла мысль о необходимости устроить свою личную жизнь, подготовив себе жену и помощницу в науке. Однако Катя не проявила должного внимания к болезни молодого ученого, что было совершенно естественно для ребенка.
Тем не менее, ангина сыграла важную роль в биографии Мечникова. Молодой женщиной, проявившей искреннюю заботу о Мечникове, стала племянница Андрея Николаевича Бекетова – Людмила Васильевна Федорович. Она была ровесницей 23-летнего Мечникова.
Людмила, уже знавшая Илью Ильича, сочувствовала ему и безустанно и трогательно ухаживала. Не успел он оправиться, как слегла сама Людмила.
Чем больше узнавал Илья Ильич Людмилу Васильевну, тем больше привязывался к ней. Казалось, счастье могло быть полным. Но жестокая судьба решила иначе. Здоровье молодой женщины не поправлялось, а, напротив, предполагаемый бронхит принял хронический характер. Для венчания Людмилу Васильевну должны были внести в церковь на кресле, так как она не могла ходить из-за одышки.
Не обошлось без курьезов: как и полагается рассеянному ученому, Илья Ильич забыл в университете фрак и хватился, когда уже надо было ехать в церковь. Невеста была в лиловом платье, но жених запретил ей снимать теплую кофту, потому что в церкви было прохладно...
«Или умрешь, или вернется жизненный инстинкт»
Илья Ильич всячески старался окружить жену удобствами, надеясь спасти ее уходом, рациональным лечением. Началась ежедневная борьба с болезнью и нуждой. Чтобы увеличить заработок, Мечников взялся за переводы. В своей квартире он организовал лабораторию для практических занятий со студентами. Ему пришлось оставить исследовательскую работу, все время уходило на преподавание и переводы. Он скрывал от родителей свое трудное положение, чтобы не подтвердить их опасений по поводу его женитьбы.
Выхлопотав субсидию, в январе 1869 года заботливый Илья Ильич повез жену заграницу. По пути ей стало хуже. В итальянской Специи, которую врачи рекомендовали из-за мягкого климата, состояние Людмилы Васильевны стало понемногу улучшаться, а Илья Ильич усердно принялся за научную работу.
Людмила Васильевна интересовалась исследованиями мужа: она замечательно рисовала и помогала ему делать рисунки к таблицам. Это было счастливое время их брака. Увы, оно не было долгим. Неизбежные разлуки с женой в связи с необходимостью вернуться к работе очень огорчали Илью Ильича. Когда Людмиле Васильевне в очередной раз стало хуже, Мечников повез ее к родным в Москву, а затем в Панасовку, где он родился и вырос. По совету врачей Людмилу Васильевну лечили кумысом. Но, несмотря на все попытки, здоровье ее ухудшалось.
Получив профессорский пост в Одессе, Илья Ильич вновь был вынужден расстаться с женой. Отправив ее заграницу, он стал работать еще больше, поскольку средств не хватало. Узнав о чудотворном влиянии климата Мадеры на чахоточных, Мечников во что бы то ни стало решил везти жену туда. Он вернулся к статьям и переводам, чтобы заработать денег на дорогу и проживание. Постоянная необходимость просить отпуска и командировки для поездок заграницу еще более угнетала его. Тем не менее, ему удалось получить командировку и субсидию от Московского общества испытателей природы.
Пышная природа Мадеры не давала надежд ни на выздоровление жены, ни на возможность добиться каких-нибудь научных результатов из-за бедности зоологического материала. Пессимистический характер размышлений того времени отразился в статье Мечникова «Возраст вступления в брак».
Возвратившись в Одессу в сентябре 1872 года, он начал читать курс лекций, но известие об ухудшении состояния Людмилы Васильевны вновь обратило его в путь. Илья Ильич не сразу узнал ее, так изменила ее болезнь... Весной следующего года ее не стало. Так в 28 лет Илья Ильич стал вдовцом. Тотчас после похорон Мечников покинул Мадеру.
Он не хотел жить и не боялся смерти. Выходом ему представлялась тяжелая болезнь: «…тогда или умрешь, или вернется жизненный инстинкт». Но вернули его к жизни… фингоны – насекомые, которых он увидел, проходя по мосту через Рону. Он подумал о том, как сложно применить теорию естественного отбора к насекомым, которые существуют всего несколько часов, даже не питаясь, и не имеют времени приспособиться к внешним условиям. Мысль его направилась к научным вопросам. Жизнь продолжалась...
Ученый мучительно размышлял о том, что с ним произошло. В 1874 году в журнале «Вестник Европы» Илья Мечников опубликовал крупную исследовательскую статью — антропологический очерк «Возраст вступления в брак». В этой работе он с биологической, медицинской и социальной точек зрения критиковал как слишком ранние, так и чрезмерно поздние браки. Мечников утверждал, что оптимальный возраст для создания семьи должен определяться не только юридическими законами, но и полным физиологическим и психологическим созреванием человека.
«Моя единственная, ненаглядная девочка»
В 1875 году в Одессе овдовевший Мечников познакомился с 15-летней сестрой своего ученика — Ольгой Белокопытовой. Девушка восхищалась ученым. Через год после смерти первой жены, когда Ольге исполнилось шестнадцать, они поженились. Ольга Николаевна стала не только преданной женой, но и главным помощником, секретарем и защитницей его идей. Во время тяжелого тифа, которым Мечников заболел, решив поставить опасный эксперимент на себе, она выходила ученика.
Они были счастливы вместе. Письма, адресованные жене, Мечников неизменно начинал словами: «Милая, любимая, дорогая моя...». И завершал: «...А тебя я бесконечно крепко целую, обнимаю и ласкаю, моя единственная, ненаглядная девочка...».
Детей у пары не было по обоюдному согласию: Мечников считал, что осознанный человек не должен производить на свет новые жизни в несовершенном мире. Под влиянием личных переживаний Мечников особенно глубоко занялся вопросами старения и смерти, став, таким образом, одним из основоположников геронтологии. Он считал, что в наших силах отодвинуть старость, ибо старость, по его словам, есть «болезнь, которую нужно лечить, как всякую другую».
Одним из лекарств от старости он считал правильное питание, отмечая особую ценность кисломолочных продуктов, приготовленных при участии той самой знаменитой и волшебной болгарской кисломолочной палочки.
Мечникова чрезвычайно волновали проблемы человеческих недугов, он был уверен, что если бы человек мог вернуться к первоначальной чистоте в своем организме, это бы все изменило. В этом прекрасном мире, который он мечтал возродить, никто бы не страдал, а человек уходил бы из жизни примерно к 160 годам с такой же легкостью, как отходит ко сну...
«Человеческая жизнь свихнулась на полдороге, и старость наша есть болезнь, которую нужно лечить, как всякую другую», - считал Мечников.
По этому поводу Мечников не сошелся во взглядах с Львом Толстым. Ученый выступал за правильный образ жизни и считал, что человеку для счастья прежде всего нужна здоровая микрофлора кишечника, а писатель предлагал подумать о душе и считал, что долголетия можно достичь путем духовного совершенствования. Естественно, они не могли переубедить друг друга, однако Лев Толстой, прощаясь с Мечниковым, сказал ему: «Вашу простоквашу я пью и обещаю прожить до ста лет».
Толстой прожил почти до ста лет. В отличие от Мечникова, который скончался в возрасте 71 года. В конце ноября 1915 года он простудился, вскоре появилось осложнение на сердце. Илья Мечников болел семь месяцев. Его посещали пять врачей, но поставить ученого на ноги они оказались не в силах... Ольга пережила мужа на много лет и написала о нем мемуары, сохранив его научное наследие.
«Я пишу эти строки, моя дорогая, тебе одной… говорю тебе прямо все, о чем думаю и чего мне хотелось бы, помышляя о конце, - писал Мечников жене незадолго до своей кончины. - Мое первое и самое сильное желание… чтобы ты не приходила в отчаяние после моей смерти и не делала бы решительно ничего, что могло бы подвергнуть твою жизнь и здоровье опасности… То обстоятельство, что я всю жизнь мог много работать, в сильной степени зависело от тебя. Это содействовало тому, что я 33 года, проведенные с тобой, был очень счастлив. Говорю это, разумеется, от самого чистого сердца и глубоко благодарю тебя…».
Сергей Евгеньев
Специально для «Вестей»
