«Крылов родился чудаком. Но этот человек – загадка, и великая!» - высказался однажды поэт Константин Батюшков... А Варвара Алексеевна Оленина, дочь знаменитого директора Императорской Публичной библиотеки, в которой Крылов работал многие годы библиотекарем, однажды спросила его: «Отчего вы не женились?». На что Иван Андреевич, смутившись, ответил: «Оттого... что та, которую бы я хотел, за меня бы не пошла, а которая бы на это решилась, ту бы я не взял».
«Был счастлив я с тобой»...
Еще подростком Крылов устроился на службу подканцеляристом в губернский магистрат Твери, где раньше работал его отец. После переезда в Петербург он поступил на должность приказного служителя в казенной палате, но в восемнадцать лет ушел в отставку и занялся литературной деятельностью. Правда, его первые пьесы и басни не произвели ни на критиков, ни на читателей особенного впечатления. Так что женихом он в ту пору был не очень завидным.
Тем не менее, именно тогда, в молодости, у Крылова были шансы обзавестись семьей. Он испытывал самые нежные чувства к дочери священника из Брянского уезда Анне. И вся любовная лирика Крылова была в ту пору посвящена именно ей. «Защищая пол прелестный, // Аннушка, мой друг любезный! // Часто ты пеняла мне, // Что лишь слабости одне // В женщинах ценю я строго // И что нежных тех зараз, // Нахожу я в них немного»... Это – из стихов «Мое оправдание. К Анюте».
О том, что между Анютой и Иваном Андреевичем был настоящий роман, красноречиво говорят стихотворные строчки: «Тебя лишь, дорогая, // Искать мой станет взор»; «Места, где в тихой доле // Был счастлив я с тобой»; «Там я с тобой встречался; // Здесь я с тобой прельщался».
Продолжался этот роман не менее трех лет, что не может не говорить о серьезности этих отношений. Стихотворение «Вечер», посвященное также Анюте, было написано Крыловым в 1796 году. В этом стихотворении он восклицал: «Аннушка! – душа моя! Умираю – гасну я!»...
Барышня ответила Крылову взаимностью и была готова стать его женой, но ее родители были против этого брака: будучи достаточно состоятельными, они мечтали о лучшей партии для своей дочери. Однако Анна была настолько влюблена, что ей все-таки удалось их переубедить. В результате они дали свое согласие на брак, о чем написали ему в Петербург. Но тут Крылов заявил, что у него нет денег приехать в Брянск, и предложил им привезти Анну к нему в Петербург. Родные девушки были оскорблены ответом, и брак не состоялся...
Официально Крылов до конца своих дней числился холостяком. Однако современники баснописца утверждали, что у него была гражданская жена — его кухарка Феня. Жениться на ней Крылов не мог, поскольку общество осудило бы его. В светском обществе знали о его отношениях, однако репутация чудаковатого холостяка надежно защищала Крылова от сплетен.
Феня родила девочку Александру (Сашу), которую считают внебрачной дочерью Ивана Андреевича. О том, что это может быть правдой, говорит тот факт, что после смерти Фени Саша осталась жить у Крылова, а позже была отдана им в пансион за его счет. После замужества Александры Иван Андреевич дал за ней большое приданое, а после с удовольствием нянчил ее детей. Перед смертью поэт переписал свое имущество на имя ее мужа.
«Я вам купил прекрасный гостинец»...
В высшем свете за Иваном Андреевичем Крыловым закрепился образ «дедушки» — мудрого, ироничного наблюдателя, сохранявшего невозмутимость в любой ситуации. Современники отмечали его привычку дремать на светских приемах, что воспринималось не как дурной тон, а как проявление особой жизненной философии человека, постигшего суть вещей.
Одной из самых известных личных особенностей Крылова была его страсть к гастрономии. Писатель обладал репутацией настоящего гурмана, ценившего не только изысканность, но и обильность трапез. Настоящие легенды ходили о неряшливости и лени баснописца, современники отмечали, что он был совершенно равнодушен к своему внешнему виду.
Впоследствии, когда Крылов был уже и знаменит, и довольно состоятелен, интерес к нему проявляли даже дамы из высшего света. Поговаривали, что в него была влюблена балерина, которая являлась содержанкой великого князя Константина Павловича. Но в общении с ней Крылов отшучивался: мол, «для женитьбы непригоден».
Были и барышни, к которым Крылов явно был не совсем равнодушен, судя по его переписке. Впрочем, это вовсе не говорило о каких-то отношениях.
«Простите мне, сударыня Марья Павловна, что так долго не отвечал я на прелестное письмо ваше, которое мне чрезвычайно много принесло удовольствия. Несколько раз перечитывал я его и на всякой строке видел и ваше доброе сердце и вашу чувствительность; сохраняйте их, и вы будете любезны и почтенны для всех честных людей; умножайте свои познания, и вы далеко назади оставите тех пригоженьких куколок, которые тогда только и живут, когда они вальсируют...», - писал Крылов в августе 1801 года Марии Павловне Сумароковой – дочери писателя Павла Ивановича Сумарокова. Правда, уточним, что ей было тогда всего четырнадцать лет.
«Если вы не переменили намерения учиться рисовать, то я вам купил здесь прекрасный гостинец, а именно рисовальную школу прекраснейшую, а если отдумали, то я, как бесполезную для вас вещь, у себя оставлю. Прощайте, будьте здоровы. Видите, что и я немало исписал бумаги — и перемог свою лень — в благодарность за то, что вы не забываете вашего покорнейшего слугу И. Крылова», - завершал свое письмо литератор...
Не самая ныне известная его басня «Василек» посвящена императрице Марии Федоровне. Литератор написал ее во время пребывания в ее летней резиденции в Павловске в знак благодарности за оказанное ему внимание. Начинается басня так: «В глуши расцветший василек // Вдруг захирел, завял до половины // И, голову склоня на стебелек, // Уныло ждал кончины…».
Крылов имел в виду себя: в 1823 году с ним случился апоплексический удар. Императрица, питавшая к знаменитому баснописцу большое расположение, прислала ему букет цветов и пригласила его для восстановления здоровья к себе в Павловск, сказав: «Под моим надзором он скорее поправится». Так и произошло. В басне есть такие слова: «…Солнышко взошло, природу осветило, // По царству Флорину рассыпало лучи // И бедный Василек, завянувший в ночи, // Небесным взором оживило». Букет, подаренный императрицей, Крылов бережно засушил, часто им любовался и завещал положить ему в гроб, что, согласно легенде, и было исполнено...
«На коленях прошу у вас прощения, что я завтра никак не могу быть у вас, и вот причина: когда я получил от вас записку, то с радости, что вы меня вспомнили, всё перезабыл и даже, что я дал слово на пятницу человеку, от которого никак не могу отказаться. Если вы так добры, что меня простите и назначите мне другой день, то я совершенно в ваших повелениях. Преданный от всего сердца И. Крылов». Эти строки были адресованы им 17 марта 1838 года княгине Наталье Степановне Голицыной.
«Мой друг и благодетель»
Совсем особые отношения много лет связывали Крылова с уже упомянутой выше Варварой Алексеевной Олениной — старшей дочерью Алексея Николаевича Оленина, к которой Крылов относился особенно дружественно. Она до самого замужества жила в родительском доме. Как только наступала летняя пора, вся семья перебиралась в усадьбу Приютино.
Варвара боготворила своих родителей, всегда радовалась гостям, однако, с детства была скромной, застенчивой и очень чувствительной. Крылов относился к ней с особой нежностью, называя ее ласково «фавориточкой». Впоследствии Варвара Алексеевна вспоминала об Иване Андреевиче Крылове: «…мой друг и благодетель. Занимался мною с двухлетнего моего возраста».
Спустя годы Варвара Оленина вспоминала в «Записных книжках»: «Матушка Елизавета Марковна любила Крылова совершенно чувством матери и часто звала милый Крылочка, что не очень гармонировало с его большой и тучной наружностью. Он же часто говаривал, что он ее любит и почитает, как матерь свою, так, что она этим воспользовалась чувством и в Приютине запирала его на ключ в комнате его над баней дни на два, носила сама с прислугой ему кушанье и держала его там, покуда он басни две или три не написал».
В 1823 году Варвара Алексеевна Оленина вышла замуж за своего дальнего родственника действительного статского советника Григория Никаноровича Оленина. В приданое родители выделили супругам дом на набережной Фонтанки. О своем супруге Варвара Алексеевна писала: «О муже говорить нельзя, как будто говоришь про себя. Одно имею право сказать только, что батюшка, матушка, Крылов изъяснялись одинаково на его счет: «Твой муж из числа тех людей, которых еле во сто тысяч найдешь»».
Через несколько лет супруги поселились в имении под Воронежем, реже стали бывать в Приютине, что искренне огорчало Крылова. В июле 1825 года он писал Варваре Алексеевне: «...вам приятно в Воронеже… Любя вас, я этому очень рад; любя себя, не совсем мне это по сердцу, ибо отнимает надежду скоро вас увидеть, но как бы то ни было, будьте только здоровы и будьте счастливы…, я.. не потревожил бы вашего счастья, …если бы вы дали мне слово… иногда писать ко мне. Вы не поверите, какой это для меня приятный подарок. И сколько раз я перечитывал Ваше письмо!.. Прошу этого письма никому не показывать, а особливо тому, кто не знает мои лета и моей фигуры. Прощайте, буде Божья милость на вас. Вам неизменный И. Крылов».
В этом же году вышло парижское издание басен Крылова на русском, французском и итальянском языках, и автор подарил своей любимице экземпляр с надписью: «Любезной и почтенной Варваре Алексеевна Олениной от сочинителя».
В 1827 году, когда Варвара с мужем путешествовала по Европе, Крылов писал ей: «У нас все старое по-старому, а в Петербурге у нас все по-петербургски. Сегодня мы праздновали рождение Вашей сестрицы Анны Алексеевны. Вы ее не узнаете: она прелестна, мила и любезна, и если б постоянство не была моя добродетель особенная, то едва ли бы я Вам не изменил; но не бойтесь: обожатель в 57 лет бывает очень постоянен… Ваши милые письма берегу, как ладонку…».
В том же письме Крылов отмечал: «За тридевятью морями, в тридесятом царстве вспомните иногда, любезная и почтенная Варвара Алексеевна, неизменного своего Крылова. Я, кажется, слышу ваш вопрос: «Да полно, стоит ли он этого?..» — Конечно, стою, да, стою. Возьмите беспристрастно и взвесьте всё мое хорошее и худое. Кажется, вижу, что вы на одну сторону кладете лень, мою беспечность, нездержание данного слова писать и пр. и пр. Признаюсь, копна великая, и очень похожа на большой воз сена, как, я видал, весят на Сенной площади. Но постойте, я кладу на другую сторону мою к вам чистосердечную привязанность. Может быть, она не приметна: однакож, посмотрите, как весы потянули на мою сторону. Вы улыбаетесь и говорите: «Точно, он меня любит: ну, бог его простит!..».
В сентябре 1834 на домашнем театре в Приютине в день именин супруги Алексея Николаевича Оленина, Елизаветы Марковны, была сыграна комедия Крылова «Трумф» («Подщипа»). Варвара Оленина в то время гостила в Приютине и исполнила в пьесе в роль Чернавки.
Несмотря на счастливый союз и взаимную любовь, в браке Варвара Алексеевна оказалась несчастной. Пять из шести его детей умерли во младенчестве. Муж Варвары Алексеевны скончался вслед за ее отцом в 1843 году. Сама Варвара Алексеевна дожила до семидесяти пяти лет, сохранив и передав потомкам счастливые «приютинские» воспоминания...
Праздник по подписке
Крылова не стало в 1844 году. За шесть лет до кончины, в феврале 1838 года, он торжественно отметил 50-летний юбилей литературной деятельности. Это был первый публичный литературный юбилей в России, собравшим широкий круг почитателей. Он закрепил за баснописцем народное прозвище «дедушка Крылов».
«Когда бы можно было пригласить на него всю Россию, она приняла бы в нем участие…», - писал об этом грандиозном празднике Василий Андреевич Жуковский. Петр Андреевич Вяземский и Михаил Юрьевич Виельгорский сочинили приветственную кантату для юбиляра, а Владимир Федорович Одоевский договорился об исполнении музыкантами Гвардейского корпуса выбранных им музыкальных произведений.
Гости собрались в зале Энгельгардта на Невском проспекте. Входные билеты стоили дорого — 30 рублей ассигнациями. Была объявлена подписка среди литераторов, что помогло покрыть расходы. По словам современников, Крылова чествовали с торжественностью и вместе с тем с теплотой и душевностью. Супруга Николая I приказала открыть для поваров свои оранжереи, чтобы они могли взять все необходимое, купцы наперебой предлагали свои лавки, а многие просто посылали в адрес Крылова корзины с угощениями...
Сергей Евгеньев
Специально для «Вестей»
