О подробностях этой истории в светском обществе говорили шепотом. Недоумевали: как могло такое случиться, что известный всем граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков по неосторожности, выстрелив из дробовика, ранил свою жену. Поговаривали: мол, это был вовсе не несчастный случай: граф стрелял в припадке ревности, практически не контролируя свои эмоции... Ранение оказалось тяжелым, графине грозила смерть, графу — очень большие неприятности, вплоть до каторги...
Красив, умен и скромен
Илларион Иванович Воронцов-Дашков, как сообщалось о нем в издании «Современная Россия в портретах и биографиях выдающихся деятелей», был «одним из виднейших государственных деятелей трех последних царствований, потомком старинной фамилии дворян Владимирской губернии». В 1881—1897 годах он занимал пост министра императорского двора и уделов, с 1905 года был наместником на Кавказе.
Про него говорили как о «человеке Империи». Во время первой русской революции он сумел остановить не только бунт, но и пресечь межнациональные конфликты. До начала Первой мировой войны он провел целый ряд реформ в наместничестве, а также благоустроил большие населенные пункты, такие как Баку, Тифлис и Батум.
Один из его сослуживцев охарактеризовал графа так: «Это такая личность, о которой, сколько бы я ни сказал хорошего, всё будет мало: красив, умен, и, что всего удивительнее, – при таком страшном богатстве – скромен, как красная девушка». Позднее его сослуживец по канцелярии Совета министров И. Тхоржевский вспоминал: «Граф Воронцов, красавец и рыцарь, отличался нравственным благородством и широтою политических взглядов…».
После убийства Александра II связанный давней дружбой с наследником престола Воронцов-Дашков принял на себя заботу о безопасности нового императора Александра III. Он, один из крупнейших помещиков России, находился в числе лиц, наиболее приближенных к трону...
Граф женился в тридцать лет, к тому времени он уверенно шел по карьерной лестнице военачальника. Он был участником военных действий на Кавказе: в августе 1859 года участвовал в штурме ставки имама Шамиля в ауле Гуниб в Дагестане. В 1860 году он был произведен в адъютанты главнокомандующего Кавказской армией князя А. И. Барятинского, а спустя два года стал командиром его личного конвоя. Затем был направлен служить начальником штаба в Туркестан, участвовал в Бухарских походах, командовал штурмовыми колоннами при взятии крепостей Ура-Тюбе и Джузак, был произведён в генерал-майоры и назначен помощником военного губернатора Туркестанской области.
С 1867 по 1874 год он состоял командиром Лейб-гвардии Гусарского полка, а затем — начальником штаба Гвардейского корпуса под командованием великого князя Александра Александровича (будущего императора Александра III).
Елизавета Андреевна Шувалова, внучка графа Михаила Семеновича Воронцова, героя Отечественной войны 1812 года, стала женой Воронцова-Дашкова в 1867 году. Венчание состоялось 22 января в Исаакиевском соборе. Она была фрейлиной императорского двора, впоследствии - статс-дамой, кавалерственной дамой ордена Святой Екатерины. Много времени Елизавета Андреевна уделяла благотворительной деятельности. В частности, вместе с мужем, который с 1904 года занимал пост председателя Главного Управления Российского общества Красного Креста, она занималась делами общества. Являлась председательницей Кавказского комитета помощи пострадавшим от войны.
В браке с Воронцовым-Дашковым у Елизаветы Андреевны было восемь детей. Все они выросли в родительском доме на Английской набережной, 10, в котором собирался весь высший свет Петербурга. Позже они породнились с известнейшими аристократическими фамилиями – Орловыми, Демидовыми (Сан-Донато), Шереметевыми, Мусиными-Пушкиными, Нарышкиными, Чавчавадзе. Все сыновья Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова выбрали, вслед за отцом, военную стезю.
Повторить эксперимент Рентгена
Как отмечают исследователи, Елизавета Андреевна отличалась «своенравным и решительным характером», однако семейный союз был счастливым, супруги искренне заботились друг о друге. К тому времени, как зимой 1896 года в Петербурге случилась эта трагическая история, с которой мы начали наш рассказ, Илларион Иванович и Елизавета Андреевна жили вместе уже почти тридцать лет. Дети выросли, последним в 1881 году родился сын Александр.
Трудно сказать, что вызвало гнев Иллариона Ивановича. Вряд ли он пытался убить свою жену: возможно, разговор действительно шел на повышенных тонах, ружье само собой оказалось в его руках, а выстрел, скорее всего, был случайным... Тем не менее, его последствия едва не стали роковыми. Графиня была помещена в Кронштадтский госпиталь — как говорится, «с глаз долой», подальше от любопытствующего света. Но и не только потому: это было крупнейшее лечебное заведение русского флота, в нем работали лучшие врачи и ученые.
Именно здесь впервые в мире ведущий хирург госпиталя профессор В.А. Караваев в 1839 году произвел пункцию перикарда. А спустя четыре года в Кронштадтском морском госпитале впервые в русской армии и флоте был применен эфирный и хлорный наркоз... Так что, вверяя жену кроншадтским врачам, Воронцов-Дашков был уверен в том, что не будет лишней огласки, а также в том, что здесь смогут оказать самую высококвалифицированную помощь.
Врачи смогли извлечь лишь часть дроби, другая засела глубоко в тканях, вызвав гнойное воспаление. Несмотря на интенсивное лечение, пострадавшей становилось только хуже. Врачи диагностировали гнойное осложнение, однако локализацию инородных тел определить не смогли.
Положение было крайне угрожающим. Воронцов-Дашков вспомнил, что недавно читал об открытии Рентгеном лучей, проникающих сквозь непрозрачные предметы. Вильгельм Конрад Рентген сделал свое открытие всего лишь за несколько месяцев до этой истории — в ноябре 1895 года. Еще спустя месяц он опубликовал результаты исследований в статье «О новом роде лучей». К статье он приложил сенсационный снимок — кисть руки своей жены Анны Берты с отчетливо видными костями, суставами и тенью от обручального кольца. Несколько крупных промышленников практически сразу же предложили немецкому физику купить права на его изобретение. Однако Рентген отказался патентовать открытие, так как не считал его источником дохода.
Тем не менее, после того, как стало известно об открытии Рентгена, научный мир охватила «Х-лучевая лихорадка». Оказалось: чтобы повторить эксперименты Рентгена, нужны были всего лишь вакуумная трубка и источник высокого напряжения, например динамо-машина. Подобное оборудование имелось в распоряжении физической лаборатории любого университета. Поэтому в них физики и инженеры стали на свой страх и риск собирать рентгеновские аппараты и рассматривать на просвет живых существ — чаще всего лягушек и рыб.
Однако особенно заинтересовались Х-лучами военные хирурги. Одним из первых в боевых условиях рентген-аппарат опробовали итальянцы: уже в 1896 году во время Первой итало-эфиопской войны военный врач подполковник Джузеппе Альваро искал с помощью Х-лучей пули и осколки в предплечьях солдат. За итальянцами последовали англичане...
Воронцов-Дашков, без сомнения, что-то слышал об этом, поэтому обратился к своему другу адмиралу Степану Осиповичу Макарову, который был дружен с профессором минного офицерского класса в Кронштадте Александром Степановичем Поповым, изобретателем радио. В кратчайшее время Попов сконструировал чудо тогдашней техники — аппарат для съемки в Х-лучах. С его помощью удалось найти, а затем извлечь дробь. Графиня Воронцова-Дашкова пошла на поправку.
После этого в Кронштадтском госпитале начал работать «рентгеновский» кабинет с первым в мире стационарным «рентгеновским» аппаратом, изобретенным и изготовленным А. С. Поповым. По их инициативе изобретенные и сделанные руками Попова аппараты установили на восьми кораблях российского военно-морского флота.
В приказе по Морскому ведомству в 1904 году была утверждена табель снабжения судов, где значились и «приборы для получения лучей Рентгена». Они очень пригодились во время русско-японской войны. После Цусимского сражения старший врач крейсера «Аврора» В.С.Кравченко записал в дневнике: «Результаты были блестящи. Открыта была масса осколков, переломов — там, где их вовсе не ожидали. Мне это страшно облегчило работу, а раненых избавило от лишних страданий — мучительного отыскивания осколков зондом».
Джигит на восьмом десятке
Что же стало с героями нашего рассказа?
Граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков до самых преклонных лет сохранял активность и бодрость духа. Будучи наместником на Кавказе, он всем своим видом давал почувствовать, что именно он представляет на Кавказе царя. «Ай, джигит!», — восхищенно говорили старики, видя, как молодцевато едет на коне генерал в мундире со всеми орденами, давно уже разменявший восьмой десяток.
В 1914 году с началом Первой мировой войны Воронцова-Дашкова назначили главнокомандующим Кавказской армией. Однако в связи с ухудшением физического состояния в августе 1915 года он вышел в отставку. Тогда же он, кавалер всех российских орденов, и в их числе — ордена Святого Андрея Первозванного, получил свой последний, вероятно, самый дорогой для него орден - Георгия 3-й степени.
23 августа 1915 года, сдав Кавказский край назначенному наместником Кавказа великому князю Николаю Николаевичу-младшему, Илларион Иванович вместе со своей женой Елизаветой Андреевной уехал в ее имение Алупку в Крыму. Здесь в Воронцовском дворце 15 января 1916 года Илларион Иванович скончался, он был погребен в любимом имении Ново-Томниково в Тамбовской губернии.
Что же касается его супруги, то после революции она уехала в Ессентуки, где вскоре собралась большая часть семьи. Позднее она была арестована большевиками и оказалась в тюрьме в Пятигорске. Во время наступления Добровольческой армии Воронцовым-Дашковым удалось покинуть Россию, в апреле 1919 года Елизавета Андреевна с семьей младшей дочери И.И.Шереметевой покинула свой Алупкинский дворец на одном из английских кораблей, взявших курс на Мальту. За рубежом сначала жила в Каннах, потом перебралась в Висбаден, где и умерла в 1924 году. Ее похоронили в семейной усыпальнице на кладбище при русской церкви в Висбадене.
Не забыта оказалась и история, связанная с «Х-лучами» в Кронштадте. В Кронштадте на доме № 13 по улице Карла Маркса установлены мраморные доски с перечнем наиболее важных событий, имевших место в истории Кронштадта. Надпись на одной из них гласит: «1897 год в военно-морском госпитале установлен первый в России стационарный рентгеновский аппарат, созданный А.С.Поповым».
Сергей Евгеньев
Специально для «Вестей»
