«Марунька, светленькая моя женочка!» — такими словами начинается письмо, написанное композитором Михаилом Старокадомским из Москвы почти восемьдесят пять лет назад, 24 июля 1941 года. Великая Отечественная война идет уже больше месяца, настроение тревожное, столица подвергается вражеским бомбардировкам. Во время налетов композитор дежурит на крыше, о чем также сообщает своей жене в письмах...
«Мы везем с собой кота...»
Имя композитора Михаила Леонидовича Старокадомского сегодня практически забыто. Но едва ли я буду не прав, если скажу, что его музыкальные произведения знакомы каждому. «Мы едем, едем, едем // В далекие края, // Хорошие соседи, // Счастливые друзья...» — эти строки «Песенки друзей» (она также известна как «Веселые путешественники») написаны Сергеем Михалковым в 1937 году, положены на музыку Михаилом Старокадомским для короткометражного фильма, который тоже так и назывался: «Веселые путешественники».
Напомню и знаменитый припев: «Красота! Красота! // Мы везем с собой кота, // Чижика, собаку, // Петьку-забияку, // Обезьяну, попугая — // Вот компания какая!». А еще на музыку Старокадомского положены «Песенка о зарядке», «Любитель-рыболов», «Кукла»...
Несколько слов о его биографии. Будущий композитор родился в Брест-Литовске (ныне белорусский Брест) в семье врача, полярного исследователя Леонида Старокадомского. В возрасте девяти лет, будучи учеником Петербургской гимназии, Михаил участвовал в исполнении «Детской симфонии» Йозефа Гайдна. Учительница музыки, заметив его увлеченность, посоветовала обучать мальчика игре на рояле. Через два года он уже выступал с пьесами Грига.
Музыка с детства стала частью жизни маленького Миши: сохранились сочинения его школьных лет, периода службы музыканта-рядового в армии.
Увлечение музыкой побудило его самостоятельно изучать теорию музыки и осваивать кларнет. В свободные дни он посещал симфонические концерты-лекции и вскоре начал сочинять собственные произведения.
Старокадомский окончил Московскую государственную консерваторию имени П.И. Чайковского по двум специальностям: в 1926 году — по классу органа у Александра Федоровича Гедике, а в 1928 году — по классу композиции у Николая Яковлевича Мясковского. Некоторое время композитор выступал с сольными органными концертами, а с 1930 года преподавал в консерватории оркестровку.
В 1923–1932 годах Михаил Старокадомский входил в состав Ассоциации современной музыки.
В 1930-е годы его сочинения для органа и оркестровые работы с успехом исполнялись за рубежом — в Чехословакии, Франции и США.
Композитор отстаивает право органного искусства на развитие в СССР: «Никогда не связанный в России с культом религиозным, он [орган. — Ред.] не вызывает церковных ассоциаций у слушателя, а действует непосредственно на социальное, коллективное, сверхличностное чувство человека, и благодаря серьезному характеру инструмента лишен всего мелкого и пошлого».
Сохранилась и его записка ректору Московской консерватории о необходимости организации класса фисгармонии, по звучанию близкой к органу. Этих габаритных инструментов в стране было недостаточно, из-за чего органисты были «очень ограничены в возможностях приложения своих сил». Такой класс не только упростил бы выездные выступления, но и дал бы больше возможностей для организации ансамблей.
Тем не менее, в нашей стране Михаил Старокадомский обрел широкую известность прежде всего как автор детских песен. Помимо сочинения музыки Старокадомский работал на радио, писал музыку к кинофильмам, выступал как музыкальный критик и писатель. От отца композитор унаследовал страсть к путешествиям, наверное, именно поэтому большинство его песен посвящено странствиям и вояжам. Кстати, еще одна примечательная деталь: композитор Николай Каретников вспоминал, что Старокадомский знал наизусть всего Гомера на древнегреческом, и мог часами декламировать обе поэмы.
«Пиши все подробности...»
Совсем недавно, к 125-летию со дня рождения Михаила Старокадомского, Российский государственный архив литературы и искусства выложил в сеть для широкого доступа письма композитора, написанные им во время войны. Там сохранилась его переписка с родными — матерью, отцом, сестрой и женой Мариной Клавдиевной, урожденной Козиненко.
Летом 1941 года, после начала войны, Старокадомский, будучи членом правления Московского Союза композиторов остался в Москве, ходил на курсы анатомии в Московскую консерваторию, продолжал писать музыку.
В письмах жене Михаил Леонидович нежно называл ее «Марунькой». Как отмечает ведущий специалист Российского государственного архива литературы и искусства М.С. Чистякова, тон его писем первых месяцев Великой Отечественной войны – довольно бодрый, но тревожный: «Как вы там? Все ли у вас хорошо? Может, вам что-то нужно?», «Хочу хоть что-нибудь тебе при случае послать».
«Я хожу на лекции по анатомии (в консерватории), пытаюсь писать марши и песни, — рассказывал композитор в письме, датированном 24 июля 1941 года. — Получил задание от Союза – написать героическую увертюру. Постараюсь сделать получше и поскорее. Нынче едет партия (4-я), кажется, в Свердловск... Ничего не знаем, что с Вами, так как кроме 2-х телеграмм и 2-х открыток с дороги не было ничего. Пиши все подробности, так как очень хочу знать все о вас...
Тут ходят слухи, что вы должны работать в колхозе – коснется ли это тебя? Я знаю, как трудно тебе это... Послал в том письме 1000 рублей, и не знаю, надо ли добавить сейчас? Пока деньги есть, чтобы оформить так, чтобы ты могла брать оттуда в случае моего отъезда».
Это письмо было написано практически сразу же после сильных налетов вражеской авиации на Москву. В ночь на 22 июля 1941 года, ровно спустя месяц после начала войны, противник совершил первый массовый авианалет на столицу (напомним, Ленинград пережил первую мощную бомбардировку 8 сентября 1941 года, одновременно с началом блокады).
В ночь на 22 июля германские самолеты шли на Москву четырьмя колоннами на высоте 2000—3000 метров в течение пяти часов. В налете участвовало 220 самолетов. Они были обнаружены ещё на подлете — на расстоянии ста километров от радиолокационной станции. При отражении налета советские истребители сбили 12 немецких самолётов и многие повредили.
В следующую ночь люфтваффе бросило на столицу около двухсот бомбардировщиков. В качестве целей были намечены Кремль, Московское объединение государственных электростанций, здание ЦК ВКП(б), Белорусский вокзал, фабрика имени Клары Цеткин, мосты в западной и северной части города. Враг потерял полтора десятка самолетов, но все-таки смог пробиться к городу.
Вечером и ночью 23 июля серьезно пострадал московский метрополитен. Одна крупная авиабомба пробила перекрытие тоннеля на перегоне Смоленская — Арбат, другая попала в эстакаду метромоста, третья разорвалась у входа в вестибюль на Арбатской площади. Погибло более шестидесяти человек, в том числе от давки, возникшей на ступенях лестниц... Но паники в столице не было: москвичи были готовы защищать свой город.
Встретились в Свердловске
«Тут по ночам летают немцы, но наши здорово отбивают их, — сообщал Михаил Леонидович Старокадомский жене в том же письме от 24 июля 1941 года. — Наш дом цел. Вероятно, едущие будут много рассказывать и врать при этом. Ты много не верь. Настроение тут деловое и спокойное. Я иногда дежурю на крыше дома на случай пожара, но пока этого не требовалось. По ночам население в убежищах, но днем все идет нормально. У меня даже идут переговоры после исполнения симфонии с радио...».
Как уже говорилось, композитор дежурил на крыше, так что он с полным правом мог считать себя защитником столицы. Без сомнения, его вдохновлял плакат, изображавший отважного бойца МПВО, который тушит зажигательную бомбу в бочке с песком. Подпись под плакатом гласила: «Когда фашисты по ночам над улицами кружатся, нужны три вещи москвичам: вода, песок и мужество»...
Позднее супруги встретились в Свердловске, куда композитор был направлен в эвакуацию. После войны Михаил Старокадомский вернулся в Московскую консерваторию. За детские песни в 1952 году он был удостоен Сталинской премии третьей степени.
Увы, композитор прожил короткую жизнь. Его кончина в апреле 1954 года была внезапной. Как отмечает ведущий специалист Российского государственного архива литературы и искусства М.С. Чистякова, хранителем его творческого наследия стала его вдова. Она сберегла все его бумаги — 163 песни, оперетты, концерты, камерные и оркестровые сочинения, сочинения для фортепиано.
В архиве сохранились ее письма Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу и его ответы с обещанием содействовать изданию произведений Старокадомского. Сама же Марина Клавдиевна сохранила личные документы мужа и передала их в Центральный государственный архив литературы и искусства (ЦГАЛИ, ныне РГАЛИ). Собрание документов она передавала по частям – в 1962, 1977 и 1988 годах.
Сергей Евгеньев
Специально для «Вестей»
