Они познакомились во время Великой Отечественной войны в Ленинграде в милицейском хоре. Ирина Пажинская работала постовой регулировщицей, была настоящим украшением ленинградских улиц. Константина Паршина направили работать в милицию из легендарного СМЕРШа, наводившего ужас на вражеских агентов и диверсантов...
«За жизнь бороться надо!»
«Ему понравилось, что она блондинка, и у нее узкие щиколотки. А на самом деле свои волосы у нее темные, а у сапог такая форма голенища, - говорит внучка Анастасия Шишлина. – Они были очень разными. Бабушка была из семьи с дворянскими корнями, ее мама была выпускницей Смольного института благородных девиц. Дедушка был из крестьян, семнадцатым ребенком в семье. Но, как говорится, любовь не имеет сословий»...
Ирина Пажинская родилась в 1918 году в Петрограде, до войны она трудилась на заводе «Светлана», одновременно училась на вечернем отделении электротехнического техникума при предприятии. Мечтала стать мастером на любимой «Светлане», но грянула война. Диплом об окончании техникума она получила через четыре дня после ее начала...
В рядах комсомольского отряда Ирина отправилась под Лугу на строительство противотанковых рвов и оборонительных сооружений. Вернулась и встала к станку, ведь «Светлана» перешла на выпуск продукции для нужд фронта. Первой блокадной зимой в ее дневнике появились скорбные строки: «Январь – умер отец... Февраль – умер брат Сережа, ученик 10-го класса... Но надо жить! За жизнь бороться надо! Проклятым фрицам отомстить!».
Вообще, когда выдавались свободные минуты, Ирина писала стихи. Несмотря ни на что. По ее словам, складывать рифмы в строчку она любила еще с раннего детства, и мама говорила, что первую рифму, причем достаточно сложную, она сказала в два года... И те самые страшные дни первой блокадной зимы тоже отразились в ее стихах: «Я помню дней ужасных вереницу, // Безумие голодных вечеров, // Когда сомкнуть хотелось мне ресницы, // Забыться в ласке милых детских снов»...
В марте 1942-го ее вызвали в Выборгский райком комсомола: «Милиции нужна помощь. Создается комсомольский полк по охране революционного порядка. Вы мобилизованы».
Ирина Александровна вспоминала: ей никогда не забыть первого задания, которое было поручено отряду. Перед Первомаем 1942 года недалеко от железнодорожной станции Ланская загорелся хлебный ларек.
«Мы быстро организовали оцепление, стали тушить пожар, но это оказалось не так-то просто, - вспоминала Пажинская. – И тогда ребята стали выбрасывать наружу полуобгоревшие буханки. Задыхались в дыму, некоторые получили ожоги, но никто не дрогнул. Знали одно: надо спасать хлеб!». Кроме того, из огня удалось вытащить документацию, которая затем стала основной уликой при расследовании: как оказалось, ларек подожгла его заведующая, чтобы скрыть хищение продуктов и денег...
Под руководством опытных сотрудников 19-го отделения милиции бойцы отряда вели ночное патрулирование района, круглые сутки дежурили на Финляндском вокзале. В мае 1942-го лучших участников отряда стали направлять на службу в милицию. Ирина попросилась в кавалерийский эскадрон – с детства мечтала ездить верхом. Однако начальство решило иначе, и девушку приняли в отдел по регулированию уличного движения (сокращенно - ОРУД).
Свой переход на службу в милицию Ирина отразила в стихотворных строчках: «Так книга жизни шла, // Страница за страницей. // В июле снова в жизни перелом - // На гимнастерке синие петлицы... // Откинув прочь ненужные сомненья, // На улицах родного Ленинграда // Мы стали регулировать движенье»... По воспоминаниям героини нашего рассказа, несмотря на тяжелые условия, ленинградцы вели себя очень ответственно, и порядок в городе, в том числе и в уличном движении был образцовым.
«Здорово, мужичок с ноготок!»
Девушки жили на казарменном положении, домой отпускали только по специальному решению командира дивизиона ОРУДа. Стоять на посту приходилось по 12-14 часов. Уставала так сильно, что после дежурства сразу же валилась с ног. С поста бегала греться в парикмахерскую. Мастер каждый раз любовался ею, а однажды предложил: «Давай из тебя делаем неотразимую блондинку»...
Уличная регулировщица, похожая на любимицу публики актрису Людмилу Целиковскую, сыгравшую в музыкальных комедиях «Сердца четырех» и «Антон Иванович сердится», сразу же обращала на себя внимание шоферов. Поравнявшись с нею, они приветствовали: «Здорово, мужичок с ноготок!». И в шутку советовали: «Крепче держись за свой жезл, а то не ровен час - ветром сдует».
Ирина Александровна вспоминала, что после того, как она стала блондинкой, отбоя от ухажеров у нее не стало. Шоферы, проезжавшие мимо, старались как могли, делали подарки кто чем был богат. И в общежитие к девчонкам Ирина приходила с противогазной сумкой, наполненной самыми разными съестными припасами – морковью, капустой, свеклой...
Но были и моменты по-настоящему роковые. В первое январское утро 1943 года Пажинская заступила на пост возле пересечения Лесного проспекта и Нижегородской улицы (ныне ул. Академика Лебедева). В восемь часов утра враг начал интенсивный обстрел района, снаряды попали в проходивший трамвай. Ирина бросилась в самое пекло и смогла вынести нескольких раненых, в том числе офицера. Он истекал кровью, и Ирина воспользовалась своим ремнем, как жгутом...
Через месяц девушку вызвал начальник управления милиции Евгений Грушко, пожал руку и зачитал благодарность командования части, где служил спасенный офицер. «Спасибо дочка! – тепло, по-отцовски, сказал Грушко, – ты представлена к награждению орденом «Знак почета».
Летом 1943 года фотография Ирины Пажинской появилась на страницах газеты «Комсомольская правда». В одночасье девушка-красавица стала знаменитой на всю страну. Военный фотокорреспондент Ленинградского отделения ТАСС Сигизмунд Кропивницкий запечатлел ее с милицейским жезлом на стрелке Васильевского острова. Подпись к снимку гласила: «Строго дирижирует движением милиционер-регулировщица Ирина Пажинская, награжденная недавно медалью «За оборону Ленинграда».
По словам Ирины Александровны, после того, как в газете появилась фотография, со всех фронтов стали приходить пачки писем: так много стало желающих познакомиться. Кто-то просто не смог скрыть своего восторга, кто-то пытался узнать, не замужем ли девушка, и спешил предложить руку и сердце... Однажды даже явился «нарочный», пояснил, что его прислал командир: «Просил удостовериться, такая ли вы на самом деле».
Может быть, именно поэтому во многих стихах Ирины Пажинской, написанных в блокадное время, не было трагизма. Наоборот, весь мир представал совершенно в ином виде: «Каждый день в шинели синей // Я стою на перекрестке. // На деревьях дремлет иней, // Снег кругом рассыпал блестки»... Литературный талант Ирины не остался незамеченным. В 1944 году ее назначили заместителем ответственного редактора газеты «Пост революции».
Несколько десятилетий ее блокадная тетрадь со стихами была семейной реликвией. Когда Ирины Александровны не стало, родные передали записи в музей милиции – ныне Культурный центр МВД на Харьковской улице. Тетрадь подписали: «Кое-что о пережитом»...
Любовь не может быть грешной
Однажды возле Ирины Пажинской, стоявшей на посту, притормозил один из ее старых знакомых шоферов. Заметив орден на ее груди, поздравил с наградой и сказал: мол, вот закончится война, и вы обязательно смените свое обмундирование на белоснежное платье невесты. И как в воду глядел!...
После прорыва блокады в Ленинград «на усиление» прислали милиционеров из других городов. Среди них был и Константин Паршин – будущий муж Ирины. «Он был старше, опекал меня, как дочь, мне это очень нравилось», - вспоминала потом Ирина Александровна.
Замуж она вышла сразу же после войны. «Про Константина Паршина информации мало, - говорит внучка Анастасия Шишлина. – Когда они расписывались, бабушка попросила оставить ее фамилию Пажинская, но регистратор забыла, и она стала Паршиной».
Через год после войны Ирина Паршина родила дочь Наташу. Потом вернулась на родную «Светлану». Без отрыва от производства окончила вечерний факультет ЛЭТИ и долгие годы возглавляла коллектив конструкторов любимого объединения. Была одним из создателей музеев «Светланы» и ленинградской милиции.
Семейная жизнь, впрочем, складывалась непросто. Однажды Ирина Александровна в разговоре с журналисткой Валентиной Васейко поделилась сокровенным. Рассказала: «Настоящая любовь пришла гораздо позже. Впрочем, «любовь не может быть грешной, когда она любовь». Я замужем, он женат. Мы встретились на «Светлане», когда я вернулась после войны... Мы с ним всегда были на «вы»: я была его начальником по работе, и такая «субординация» в личных отношениях придавала им даже некоторую пикантность... А почему тогда он ушел – до сих пор понять не могу».
Через девять лет, по словам Ирины Александровны, они совершенно случайно встретились, столкнулись друг с другом в магазине. Он опять стал звонить и искать любого предлога, чтобы встретиться. Однажды сказал: «Знаете, у моей родственницы день рождения. Не могли бы вы написать стихи?». «Ладно, думаю, мне это ничего не стоит, - вспоминала Ирина Александровна. – Только дальше порога я его не впустила. Вручила стихотворение, и – пока, дорогой»...
Даже на склоне лет Ирина Александровна продолжала кружить голову мужчинам. Всегда выглядела безупречно, назло возрасту. Когда неожиданно в девять часов утра пришли вручать медаль к 50-летию Победы в Великой Отечественной войны, врасплох ее не застали. Потом рассказывала родным: «Представляете, входят два офицера! Знали, кого ко мне прислать... Эту награду я как-то и прочувствовала сильнее, чем остальные юбилейные. Ну такие мальчики пришли – глаз не оторвать!».
«С зятем мы обожаем писать друг другу письма в стихах, - говорила Ирина Александровна. – Он как-то назвал меня своей музой и благодарил за вдохновение. Я ответила: «Когда маститые поэты прекрасным дамам шлют сонеты, отличным может быть сонет, но необычного в том нет. Когда же техник, не поэт, для тещи высидел сонет, ни у кого сомнения нету, что нет цены тому сонету».
На домашних праздниках, которые устраивала Ирина Александровна, последний тост непременно был «за любовь». Доктору Борису Борисовичу, с которым у героини нашего рассказа был легкий роман, она на день рождения подарила блокнот со своими стихами. Внучка разволновалась: «Бабушка, зачем? Он же решит, что ты влюблена». «И будет прав», - ответила та...
Сергей ЕВГЕНЬЕВ
Специально для «Вестей»
