Сбежавший от Сталина

Не зря говорят, что история – учебник нравственности, где к тому же еще и нет однозначных ответов о том, что такое хорошо и что такое плохо… Взять хотя бы феномен перебежчиков. Секретарь Сталина Борис Бажанов бежал за рубеж и там рассказал все, что знал о политическом режиме в советской стране. Предательство? По отношению к Сталину и тем, с кем Бажанов непосредственно работал, – да. Но он ведь попытался донести миру правду о том зле, которое творилось на его родинее. С этой точки зрения его поступок достоин другой оценки. Дал, он предал своего патрона, которому присягал. Но предал ли он страну – еще большой вопрос…

ЛИЧНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ВОЖДЯ
История достаточно известная. Борис Георгиевич Бажанов был ровесником века: он родился в августе 1900 года. Родом он был с Украины, и его юность пришлась на лихие годы, когда власть там менялась едва ли не каждый месяц. По его собственным воспоминаниям, выбор у него был невелик: между украинским национализмом и коммунизмом. Первый его ничуть не прельщал…
Карьера Бажанова была на редкость стремительной, и этим он, несомненно, обязан победившей революции, которая смела все сословные преграды и открыла «социальные лифты» представителям народных низов. За короткое время он взлетел буквально к самым вершинам власти. В 1922 году совсем еще молодой человек (всего-то 22 года), он поступил на работу в Организационно-инструкторский отдел ЦК РКП(б), которым заведовал тогда Лазарь Каганович. Говоря современным языком, был его спичрайтером: занимался подготовкой его выступлений и статей. В августе 1923 года был назначен помощником Сталина по делам Политбюро, а затем и секретарем Политбюро.
Это было как раз то время, когда Сталин сделал все, чтобы изолировать заболевшего вождя и перехватить все бразды управления страной. Бажанова называли личным секретарем вождя и даже прозвали «памятью Политбюро». Он был очень хорошо информирован обо всем происходящем в высших эшелонах власти. В 1926 году Бажанов стал членом Высшего совета по спорту, сотрудником Народного комиссариата финансов СССР, а также занял должность редактора «Финансовой газеты».
В конце 1920-х годов во время командировки в Среднюю Азию он бежал в Персию. Мотив? По словам самого Бориса Бажанова, он разочаровался в идеях коммунизма. Организовав себе командировку, он 1 января 1928 года нелегально перешел персидскую границу и сдался иранским властям. Выяснив, что Персия договорилась выдать его СССР, он нелегально перешел персидско-индийскую границу, откуда с помощью английского посольства перебрался во Францию.
Конечно, в Москве бегство Бажанова восприняли очень нервозно, тем более, что подобное не было единичным случаем. 21 ноября 1929 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило «проект закона о перебежчиках с поправками т. Сталина», подписанный в тот же день как постановление ЦИК СССР. Перебежчики объявлялись вне закона, что влекло за собой расстрел «должностных лиц, граждан Союза ССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в СССР».

ДЮЖИНА НОЖЕЙ В СПИНУ
В 1929 году Борис Бажанов начал свою публицистическую деятельность. Сначала появились его статьи в газетах, затем в 1930 году в Париже вышла его книга «Воспоминания бывшего секретаря Сталина», вмиг сделавшая его знаменитым. Сначала она появилась на французском языке, затем была переиздана на многих других европейских языках. Вспоминается название знаменитого рассказа Алексадра Аверченко «Дюжина ножей в спину революции». Здесь тоже была «дюжина ножей», но только в спину сталинской системы управления…
По словам самого Бажанова, в середине 1920-х годов, после годы работы секретарем в Политбюро, он пережил «большую, быструю и глубокую эволюцию, в которой уже доходил до конца, – из коммуниста становился убежденным противником коммунизма… Допустить, что какая-то группа профессиональных революционеров проходит через море жертв и крови для того, чтобы захватить все богатства страны, пользоваться ими и пользоваться властью, и что это и есть цель социальной революции, – такая идея нам представлялась кощунственной».
По словам самого Бориса Бажанова, «власти Кремля никогда не сделали ни малейшей попытки оспорить то, что я писал (да и не могли бы это сделать), и предпочли избрать тактику полного замалчивания – мое имя не должно было нигде упоминаться. Самым усердным читателем моих статей был Сталин: позднейшие перебежчики из советского полпредства во Франции показали, что Сталин требовал, чтобы всякая моя новая статья ему немедленно посылалась аэропланом».
Впрочем, совершенно не стоит делать из Бориса Бажанова этакого борца с силами зла. Он был человеком своей эпохи и продуктом своего времени. Алексей Павлович Балашов, ровесник и сослуживцем Бажанова по Оргинструкторскому отделу и секретариату ЦК, на закате своей жизни в 1989-1991 годах давал интервью Юрию Мархашову, в которых отзывался о Бажанове не очень высоко, обвинял его в откровенных выдумках.
«У Б[ажанов] есть одна удивительная способность: о чем бы он ни заговорил, обязательно получается гадость… Б[ажанов] пишет о Растопчине и его «рядовых» сотрудниках в оскорбительном тоне, да еще причисляет себя по рангу к ним… Я бы назвал бессовестными его домыслы об «интригах», которыми, якобы, занимались сотрудники подотдела ради новых должностей», – отмечал Алексей Балашов.
«Бажанов весьма преувеличивал свою роль и не стеснялся сочинять ради коммерческого успеха своих мемуаров. Насколько знаю, его книга особого успеха на Западе не имела. Русская эмиграция к людям типа Бажанова относилась тоже настороженно, он все-таки был другой по духу. Тем более, что эмиграция представляла в миниатюре дореволюционную Россию со множеством идейных направлений, групп и группочек», – считает петербургский историк Владлен Семенович Измозик.

«ВОЛЧЬЯ ДОКТРИНА»
Какие же тайны Советского Союза раскрыл Борис Бажанов?
Он описал, как принимались политические решения в СССР в 1923-1926 годах, как в ЦК еще при жизни Ленина разворачивались и происходила борьба не на жизнь, а на смерть между Сталиным, Троцким и Зиновьевым. Бажанов рассказал, что с противниками Сталина жестоко расправлялись. На несогласных находили компромат – настоящий или сфабрикованный, могли исключить из партии и лишить работы.
Еще до начала массовых репрессий, в 1920-х годах, при невыясненных обстоятельствах стали уходить из жизни партийные деятели, которые явно не были союзниками Сталина. Например, Эфраим Склянский, ближайший друг Троцкого. Сталин лично послал его торговым представителем в США, где его вскоре обнаружили мертвым. По официальной версии, тот утонул, катаясь на моторной лодке. Бажанов был уверен, что Склянского убили. Также весьма странной он считал неожиданную смерть наркомвоенмора Михаила Фрунзе – в результате хирургической операции. После гибели Фрунзе его пост занял ставленник Сталина Климент Ворошилов.
Описал Бажанов и эпизод, когда случайно застал Сталина за прослушиванием телефонных разговоров: «В первые дни моей работы я десятки раз в день хожу к Сталину докладывать ему полученные для Политбюро бумаги. Я очень быстро замечаю, что ни содержание, ни судьба этих бумаг совершенно его не интересуют… В секретариате Сталина мне разъясняют, что Сталин никаких бумаг не читает и никакими делами не интересуется. Меня начинает занимать вопрос, чем же он интересуется.
В ближайшие дни я получаю неожиданный ответ на этот вопрос. Я вхожу к Сталину с каким-то срочным делом как всегда, без доклада. Я застаю Сталина говорящим по телефону. То есть, не говорящим, а слушающим – он держит телефонную трубку и слушает… Наконец я с удивлением замечаю, что на всех четырех телефонных аппаратах, которые стоят на столе Сталина, трубка лежит, и он держит у уха трубку от какого-то непонятного и мне неизвестного телефона, шнур от которого идет почему-то в ящик сталинского стола…
Мне нужно всего несколько секунд, чтобы это заметить и сообразить, что у Сталина в его письменном столе есть какая-то центральная станция, при помощи которой он может включиться и подслушать любой разговор, конечно, «вертушек». Члены правительства, говорящие по «вертушкам», все твердо уверены, что их подслушать нельзя – телефон автоматический. Говорят они поэтому совершенно откровенно, и так можно узнать все их секреты».
По словам Бажанова, сами по себе представители партийной верхушки были вполне приятными людьми. «Орджоникидзе был прям и честен. Рудзутак – превосходный работник, скромный и честный… Почти со всеми членами партийной верхушки у меня превосходные личные отношения, дружелюбные и приятные. Даже сталинских сознательных бюрократов – Молотова, Кагановича, Куйбышева не могу ни в чем упрекнуть, они всегда были очень милы. А в то же время разве мягкий, культурный и приятный Сокольников, когда командовал армией, не провел массовых расстрелов на Юге России во время гражданской войны? А Орджоникидзе на Кавказе?
Страшное дело – волчья доктрина и вера в нее. Только когда хорошо разберешься во всем этом и хорошо знаешь всех этих людей, видишь, во что неминуемо превращает людей доктрина, проповедующая насилие, революцию и уничтожение «классовых» врагов».
А вот как Бажанов отзывался о Сталине: «Всегда спокоен, хорошо владеет собой. Скрытен и хитер чрезвычайно. Мстителен необыкновенно. Никогда ничего не прощает и не забывает – отомстит через двадцать лет. Найти в его характере какие-либо симпатичные черты очень трудно – мне не удалось».

ЗАНИМАЛСЯ ФИЗИКОЙ И ТЕХНИКОЙ
По всем канонам, подобному перебежчику полагалась смерть. На Бажанова было совершено несколько покушений, но он всякий раз уходил от возмездия, а затем его, как ни удивительно, оставили в покое. «Видимо, он все-таки был мало интересен, поскольку никаких реальных секретов не раскрыл. Убивали сбежавших из СССР сотрудников ОГПУ-НКВД, да и то не всех», – отмечает Владлен Измозик.
Во время советско-финляндской войны 1939-1940 годов Борис Бажанов пытался организовать формирование из советских военнопленных, которое должно было принять участие в боевых действиях на стороне Финляндии – против Красной армии. Назвал его «Русская народная армия». Так и хочется сказать – предтеча армии генерала-предателя Власова. Но все гораздо сложнее, чем простая прямолинейная схема.
Во время Второй мировой, еще до нападения Германии на СССР, один из главных идеологов нацистов Альфред Розенберг пытался склонить Бажанова к сотрудничеству. Бажанов отказался.
«Вернувшись (из Германии. – Ред.) в Париж, я делаю также доклад представителям русских организаций, – вспоминал Борис Бажанов. – Среди присутствующих есть информаторы гестапо. Один из них задает мне провокационный вопрос: «Так, по вашему, нужно или не нужно сотрудничать с немцами?». Я отвечаю, что не нужно – в этом сотрудничестве нет никакого смысла.
К чести немцев должен сказать, что до конца войны я буду спокойно жить в Париже, заниматься физикой и техникой, и немцы никогда меня не тронут пальцем. А в конце войны, перед занятием Парижа, мне приходится на время уехать в Бельгию, и коммунистические бандиты, которые придут меня убивать, меня дома не застанут».
После войны Бажанов прожил еще очень долгую жизнь. В 1977 году в Париже, в самый разгар холодной войны, вышло второе издание его книги. Оно было дополнено с учетом всех событий, произошедших с начала 1930-х годов. «Во время второй мировой войны я отошел от политики и в течение следующих тридцати лет занимался наукой и техникой. Но мой опыт пребывания в центре коммунистической власти и вытекающее из него знание коммунизма позволило мне все следующие годы продолжать изучение коммунизма и его эволюции», – отмечал Бажанов.
Он даже пережил Леонида Ильича Брежнева, застал андроповскую «предперестройку». Умер Бажанов 30 декабря 1982 года в Париже… На волне перестройки к его мемуарам отнеслись как к вновь открывшейся правде. Сегодня к откровениям Бажанова историки относятся более взвешенно, даже осторожно, поскольку есть уже немало других источником, в том числе и немалое число документов того времени. Тем не менее, как один из источников в ряду других мемуары Бажанова вполне востребованы и сегодня.

Сергей ЕВГЕНЬЕВ
Специально для «Вестей»

0