Главная Истории любви «Твой верный Барклай»

«Твой верный Барклай»

ПОЛКОВОДЕЦ БЫЛ БЕЗЗАВЕТНО ПРЕДАН И РОССИЙСКОМУ ОТЕЧЕСТВУ, И СОБСТВЕННОЙ СУПРУГЕ

Коллаж Ирины МАКСИМЕНКО

Если верить петербургским легендам, то скульптор Борис Иванович Орловский, создавая памятник полководцу Барклаю-де-Толли возле Казанского собора, изящно и на века отомстил ему за то, что тот соблазнил его жену. И вот в чем дело: если смотреть на памятник из-под колоннады, то при определенном ракурсе маршальский жезл начинает казаться тем самым «инструментом», с помощью которого полководец наставил рога скульптору… Впрочем, скорее всего, это не более чем легенда, поскольку историки утверждают: Михаил Богданович Барклай-де-Толли в своей жизни был женат один раз, он был предан своей избраннице до конца своих дней, и никаких любовниц у него не было.

«Выдержку и храбрость нашу разлуку перетерпеть»

Михаил Богданович Барклай-де-Толли, выходец из остзейского дворянского семейства с шотландскими корнями, женился очень удачно: его избранницей в 1791 году стала Хелена-Августа фон Смиттен. Ей был двадцать один год, ему — тридцать три. Она приходилась ему двоюродной сестрой. Подобные браки в ту пору были обычным делом, их заключали зачастую из имущественных соображений, чтобы сохранить в одной семье фамильные имения и земли. А если к материальным соображениям добавлялись еще и чувства, то это вообще было подарком судьбы. Как в случае с Барклаем-де-Толли.

Хотя, как признавались современники, Хелена-Августа, которую на русский манер окрестили Еленой Ивановной, была далеко не красавицей. Судачили, что она маленького роста, склонна к полноте, обладает не самым легким характером, сентиментальна, да еще и не очень умна… Не знаю, может быть, просто завидовали семейному счастью?

Ведь Елена Ивановна неустанно заботилась о своем муже: к примеру, всегда посылала ему лекарства и наставляла адъютантов, что и когда давать генералу. А переписка Михаила Богдановича с женой полна заботы и нежности… Вот хотя бы одно из них, которое относилось к концу 1812 года.

«Твои письма, моя любимая жена, я получил, и не могу выразить, как болит мое сердце, их читая. Молюсь, чтобы Всевышний дал Тебе выдержку и храбрость нашу разлуку перетерпеть, уповаю на Его мудрость. Кажется, Провидение дает мне такую силу, какую от себя даже не ожидал. Прошу Тебя, сохрани спокойствие и храни свое здоровье, чтобы я не волновался. Молю Бога и в мыслях тысячу раз обнимаю Тебя, моя любимая жена, поцелуй от меня Магнуса (сына. – Ред.). Твой верный Барклай».

Да, говорили, что жена имела на военачальника очень сильное влияние, и тот, как отмечал один из его адъютантов Владимир Иванович Левенштерн, «был кроток, как ягненок, во всем, что касалось его жены»…

Венчание Барклая-де-Толли состоялось в лютеранской церкви близ Бекгофа, лифляндского имения рода фон Смиттен, и почти сразу же после свадьбы молодожены уехали в Петербург. Там Барклаю предстояло продолжить службу в столичном гренадерском полку.

Хелена-Августа за время супружества родила нескольких детей, но в живых остался лишь один сын Эрнст-Магнус, родившийся 10 июля 1798 года, которого на русский манер звали Максимом. В доме Барклая-де-Толли воспитывались три кузины Максима — Екатерина, Анна и Кристель, а также некая Каролина фон Fельфрейх.

«В постоянном водовороте хаоса»

Первое десятилетие XIX века выдалось неспокойным: Россия постоянно воевала, и Барклаю-де-Толли приходилось убывать в действующую армию. Поэтому разлуки с женой оказывались достаточно длительными. Встречались они только во время его кратковременных отпусков, но бывали и встречи не вполне запланированные, да и еще и по весьма печальному поводу.

В 1807 году Барклай был тяжело ранен в знаменитом сражении против французской армии при Прейсиш- Эйлау в Восточной Пруссии (ныне Багратионовск в Калининградской области). Для лечения полководца перевезли в город Мемель (ныне Клайпеда). Туда срочно приехали его жена с сыном и воспитанницей и его личный доктор. Он осмотрел рану и был вынужден признать, что случай очень сложный. А поскольку Барклай наотрез отказался от ампутации раздробленной руки, то оставалось лишь надеяться на чудодейственную силу лекарственных компрессов, которые день и ночь меняла Елена Ивановна.

Помогло и еще одно обстоятельство: император Александр I, оказавшийся по делам в Мемеле, послал к Барклаю своего лейб-медика Джеймса Виллие. Тот вынул из раны тридцать две мелкие осколки кости. Во время операции доктору помогали жена Михаила Богдановича и его воспитанница.

«Рана сия положила основание изумительно быстрому его возвышению, - отмечал историк Александр Иванович Михайловский-Данилевский. - Отправясь для излечения в Петербург, Барклай-де-Толли был удостоен посещений императора Александра и продолжительных с ним разговоров о военных действиях и состоянии армии. Во время сих бесед Барклай-де-Толли снискал полную доверенность монарха: был под Эйлау генерал-майором, через два года он является генералом от инфантерии и главнокомандующим в Финляндии, через три — военным министром, а через пять лет — представителем одной из армий, назначенных отражать нашествие Наполеона на Россию».

Впоследствии Барклай-де-Толли вновь отбыл в действующую армию, а его жена снова вновь стала ждать его, уповая на ангела-хранителя.

После того, как в начале 1810 года Михаил Богданович стал военным министром Российской империи, у него появился собственный дом на Невском проспекте. Но наслаждаться светской жизнью полководцу снова было некогда: в 1812 году началась война с Наполеоном. Впрочем, даже когда закончились походы русской армии по Европе, Барклай не смог вернуться домой. В конце 1815 года он отправился в Варшаву, потом его перевели в Могилев, а затем он сопровождал императора Александра в инспекции по стране.

Все эти годы супруги поддерживали исключительно «почтовые отношения»,: другой возможности, как мы понимаем, в ту пору просто не было. Михаил Богданович подробно описывал жене все, что происходило с ним, был с ней предельно откровенен, причем речь шла вовсе не о каких-то домашних или семейных делах. Нет, он беспокоился о судьбе России и объяснял свои действия, совершенные для блага Отечества. И всякий раз подписывался: «Твой верный Барклай».

«Если не писал Тебе, моя любимая жена, никакие сведения о себе, то это потому, что с тех пор, как Ты уехала из Вильно, я нахожусь в постоянном водовороте хаоса, - писал Барклай 19 июня 1812 года. - …Мы отдали врагу большую территорию, но его главная цель - поймать нас врасплох и разбить наши корпуса по одному - не удалась…».

«Надеюсь, что теперь, когда наш единственный ребенок у Тебя, Тебе более спокойно на душе, - писал Барклай 9 июля 1812 года. - Передай привет Магнусу и скажи, что я молюсь, чтобы он радовал меня и свою мать.

Мы здесь страдаем от нехватки вина, будь добра и пришли мне немного!.. Несмотря на все пережитое, слава Богу, мне хорошо и я сейчас один к армии. Его Величество царь сам поехал к армии фирста Багратиона, чтобы побудить ее оперативность во всеобщее благо.

Враг с превосходными силами вклинился между 1 и 2 армиями, чтобы освободить себе дорогу на сердце России. Надеюсь, с Божей помощю удастся его остановить…».

«Я слишком большой патриот, чтобы обидеться»

Ситуация становилась все более тревожной и угрожающей, а армия выражала недовольством Барклаем. Мол, нерусский во главе армии, все время отступаем… Не измена ли? Барклай знал об этих настроениях, и они страшно уязвляли его.

Из письма Барклая жене - от 16 августа 1812 года: «Говоря о назначении фюрста Кутузова, это было необходимо, потому что царь сам не командует. Правильный ли выбор, только Бог знает. Говоря о моем положении, я слишком большой патриот, чтобы обидеться, потому что ненавижу эти мизерные интриги, которые в этом случае, возможно, играли немалую роль. Я остаюсь в своем убеждении, что наверно никто так верно и усердно не служил царю как я. Конец этой кампании это докажет».

А это – строки из письма от 11 сентября 1812 года, когда в войне уже начал наступать перелом. «Наши дела повернулись так, что уже можем надеяться, войну окончить с победой и честь… Меня нельзя упрекнуть в безразличии, потому что свою позицию никогда не скрывал, но кажется, меня сторонятся и многое от меня скрывают. Будь что будет, но я уверен, что делал все возможное для спасения государства. В том, что у Его Величества есть армия, которая угрожает противнику уничтожением, и она не потеряна при Бородино, это в целом моя заслуга»

Барклая особенно угнетало то, что его, как ему представлялось, не ценят, не доверяют. «Моя любимая жена! – восклицал он в письме 19 сентября 1812 года. - Я так устал от всей мерзости, которая здесь творится, что жду не дождусь свое увольнение. Все знают, что я беден, у меня ничего нет и потому не где деваться кроме как служить, но я лучше заработаю хлеб трудясь руками в поте лица, чем таким образом ношу униформу».

«Ты хотела знать, правда ли, что согласился я на поджог и эвакуацию Москвы? Да! По-моему, я этим спас армию и вместе с тем и государство, потому что под руководством генерала Беннигсена армия под Москвой попала в такое положение, что ей грозило не только поражение, но и полнейшее уничтожение, - писал Барклай-де-Толли жене из Тулы 1 октября 1812 года. - Тогда мы потеряли бы и Москву, и армию…

Я сам больше ни на что не надеюсь... потому прошу Тебя приготовиться к более скромному образу жизни. Продай все, что посчитаешь ненужным (кроме моей библиотеки, коллекции карт и тех нескольких манускриптов, которые хранятся в моем секретере). Человеку много не нужно, и он может быть счастлив и с нашим мизерным доходом, если его сердце спокойно, и есть силы подняться над повседневностью».

Мавзолей для супруга

Военные походы подорвали здоровье Барклая. Врачи посоветовали ему отправиться лечиться на воды, и военачальник, получив высочайшее разрешение на два года отойти от дел, отправился на лечение в Карлсбад (ныне Карловы Вары). Император, в знак уважения заслуг полководца, выделил ему на эту поездку 100 тысяч рублей. На воды фельдмаршал поехал вместе с женой и сыном.

Однако этой поездка оказалась последней. Следуя через Восточную Пруссию, неподалеку от Инстербурга (ныне Черняховск в Калининградской области), Барклай-де-Толли почувствовал себя совсем плохо. Его перевезли на мызу Штилицен (ныне поселок Нагорное Черняховского района), что в шести верстах от Инстербурга, где в мае 1818 года он скончался.

Тело полководца забальзамировали, чтобы отвезти в Россию, а сердце захоронили на небольшом возвышении в трехстах метрах от мызы Штилицен. Прусский король Фридрих Вильгельм III отправил в Инстербург почетный караул, который сопровождал гроб с телом Барклая-де-Толли до русской границы.

Торжественная церемония похорон фельдмаршала состоялась в Риге. Через пять лет, в 1823 году, недалеко от Бекгофа, лифляндского родового имения (ныне это на территории Эстонии), Елена Ивановна построила роскошный мавзолей. Его автором стал петербургский архитектор Аполлон Щедрин. Туда и были перенесены останки Михаила Богдановича.

Мавзолей, сохранившийся до наших дней, напоминает триумфальную арку. Крыша его увенчана крестом, фронтон украшают фамильный герб и личный девиз полководца. Большое окно с витражным стеклом символизирует солнце, неизменно озаряющее могилу фельдмаршала.

Император Александр I высказал пожелание, чтобы тело Барклая было похоронено в Казанском соборе, там, где уже покоился Кутузов, но вдова настояла, чтобы прах ее мужа остался в Бекгофе. Елена Ивановна, получившая в 1814 году звание статс-дамы и положенный ей «по чину мужа» орден Святой Екатерины, пережила супруга на десять лет. Она скончалась в 1828 году и была похоронена в одном мавзолее с ним.

Рядом впоследствии погребли единственного сына полководца - Максима Михайловича Барклая-де-Толли, ставшего полковником и флигель-адъютантом. Хотя усыпальница предназначалась для всей семьи, сын отказался от захоронения в склепе, посчитав, что не достоин быть упокоенным рядом со знаменитым отцом.

Историки отмечают любопытную деталь: во время Великой Отечественной войны, когда было практически полностью уничтожено поместье, мавзолей не пострадал.

Комментарии
0
Рекомендуем:
Новости Ленинградской области
01 июля Осторожно, купание разрешено!
01 июля Команда 47 в действии
01 июля Не дай себе засохнуть
01 июля Страна людьми славится!
Новости Ленинградской области
01 июля Листовой пластик из Ленобласти по качеству не уступит европейскому
Туризм Ленинградской области
01 июля Туристы познакомятся с бытом народов Ленобласти
Новости Ленинградской области
01 июля Небольшой автобус для большой семьи
Власть
01 июля Александр Соклаков: «Здоровый образ жизни – в тренде»
Власть
01 июля Дмитрий Майоров: «В Новом Девяткино зародилась новая традиция»
Власть
01 июля Марина Чистова: «Ярким событием стало празднование Дня России»
Власть
01 июля Сергей Коломыцев: «Главное, чтобы жители были довольны»
Власть
01 июля Вера Пыжова: «Июнь – месяц праздников»
Власть
01 июля Лариса Волкова: «В Русско-Высоцком все площадки признаны исправными»
Власть
01 июля Елена Иваева: «С каждым годом темп работы только ускоряется»
Власть
01 июля Тамара Литвинова: «Дети страдают от нападений собак зачастую по вине взрослых»
Власть
01 июля Разъяснение законодательства (01.07)
Криминальные вести
01 июля В Санкт-Петербурге завершено расследование мошенничества в сфере туризма
Криминальные вести
01 июля Труп мужчины с простреленной головой обнаружили в Гатчинском районе
^