Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

23/08/2017
«СКАЗОЧНИК» И «ЗОЛОТАЯ РЫБКА»

    0 баллов

Композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков недаром называл свою жену, Надежду Николаевну, «золотой рыбкой». Блестящая пианистка, она восхищала многих композиторов. Ей посвятил одно из своих произведений Петр Ильич Чайковский. Она была одной из самых талантливых «музыкальных барышень» (так ее тоже называли) середины XIX века.

«УБИТЬСЯ ИЛИ БРОСИТЬСЯ В НЕВУ»

Знакомство композитора, которого нередко называли «сказочником» (за оперы, написанные на сказочные темы), с Надеждой Николаевной произошло на музыкальных вечерах у композитора Александра Даргомыжского. Нельзя сказать, что до этого у Николая Андреевича Римского-Корсакова не было увлечений. На одной из музыкальных вечеров у искусствоведа Владимира Васильевича Стасова он познакомился с певицей Софьей Зотовой, которая как раз тогда исполнила романс Балакирева «Золотая рыбка». Девушка так впечатлила Римского-Корсакова, что он посвятил ей три написанных вскоре романса – «Колыбельную песню», «На холмах Грузии» и «Свитезянку». Правда, дальше отношения не развивались…

Что же касается Надежды Пургольд, то она принадлежала к старинной немецкой фамилии, происходившей из Тюрингии. Николай Федорович Пургольд, отец Наденьки, начал службу младшим помощником столоначальника в Департаменте мануфактур и внутренней торговли, потом дослужился до председателя Казенной палаты С.-Петербургской губернии. К пятидесяти годам он был уже действительным статским советником по Табели о рангах. Это соответствовало генеральному чину. Его женой была Анна Марцинкевич из Варшавы, состоявшаяся в родстве с известной польской пианисткой Марией Шимановской. В семье было десять детей – трое сыновей и семь дочерей.

Брат Николая Пургольда, Владимир Федорович, служил в Департаменте государственного казначейства министерства финансов. Потом он перешел в Департамент уделов, там дослужился до управляющего. Но все знали его прежде всего как страстного любителя музыки, театрала и певца, автора и постановщика семейных театральных представлений. В них всегда участвовали две дочери Николая Пургольда – Наденька и Сашенька, на которых Владимир Федорович возлагал особые надежды. Обе девочки были необычайно музыкально одаренными: Сашенька прекрасно пела и мечтала быть певицей, а Надя превосходно играла на фортепиано.

В детстве ее кумиром был Антон Рубинштейн, имя которого было у всех на устах. В тринадцать лет Надя Пургольд записала в своем дневнике: «Ах, как хотела бы я услышать Рубинштейна! Я бы слушала его, забыла все земное и увлеклась бы чудною, восхитительною игрою. Я улетела бы в прекрасный мир, где все было бы так прекрасно, как звуки, передаваемые им…». Но в семье было решено, что ей еще надо выходить в свет, и увидеть кумира Наденьке тогда не удалось.

Прошел год, но снова родители ответили отказом. В душе девушки кипели страсти. «Не стоит жить, – записала она тогда в дневнике. – Лучше убиться или броситься в Неву. Я не услышу его и не увижу. Это ужасно!».

«ШАША БЕЗ ШИНЬОНА»

В середине 1860-х годов сестры Пургольд, Наденька и Сашенька, стали принимать деятельное участие в музыкальных собраниях у Александра Сергеевича Даргомыжского, где собирался балакиревский кружок молодых композиторов, в числе которых был и Николай Андреевич Римский-Корсаков. Сашенька показала себя талантливой исполнительницей сопрановых партий, Наденька аккомпанировала на фортепипиано. Владимир Васильевич Стасов называл их «музыкальными барышнями».

Наденька была прекрасна. Александр Даргомыжский однажды обратил на нее внимание певицы Юлии Платоновой, актрисы Императорской оперной труппы: «Посмотрите, какой строгий греческий профиль. Какая девственность и чистота во всем ее лице. Милая талантливая девушка. Я очень ее люблю». Надежда настояло виртуозно исполняла на фортепиано партию оркестра в опере «Каменный гость» Даргомыжского, что ее прозвали «нашим милым оркестром».

А поскольку сестры Пургольд появлялись на музыкальных вечерах всегда вдвоем, Стасов прозвал их «сестрами-сиамцами», но отличал их по прическе: Александру он называл «шаша с шиньоном», а Надежду – «шаша без шиньона». На музыкальных собраниях и пробежала искра любви между Надей Пургольд и Николаем Римским-Корсаковым, который был старше ее всего-то на четыре года. Хотя еще совсем недавно она питала чувства к Балакиреву…

Надежда Николаевна была в каком-то смысле соавтором и первым рецензентом Римского-Корсакова. Еще в 1868 году он начал создавать свою оперу – «Псковитянку». Каждый сочиненный им новый кусок оперы он показывал Наденьке, она делала переложения для голосов с фортепиано, даже занималась оркестровкой некоторых кусков по указаниям Римского-Корсакова.

Николай Андреевич был восхищен и очарован Наденькой. До такой степени, что самокритичная и требовательная к себе девушка признавалась сама себе в своем дневнике: «Это ужасно, что он так ослеплен мною и не хочет видеть моего ничтожества… Он такой безукоризненный, чистый, идеальный человек, что оттого и не видит дурного в других».

ВСТРЕЧИ ПОД ЛУНОЙ

Летом музыкальная жизнь перетекала на дачи, в ближние пригорода. В 1870 году Пургольды снимали дачу в Парголове под Петербургом. Однажды в конце летнего сезона Николай Римский-Корсаков решил навестить сестер на даче. Надежда Пургольд записала тогда в дневника: «30 августа (второй час ночи). Какая неожиданная и, могу сказать, поэтическая была наша встреча. Луна, чудная ночь…».

Через три дня Римский-Корсаков (вместе с Мусоргским) снова был на даче у Пургольдов. Сашенька пела романсы «Я верю, я любим» Римского-Корсакова и «Золотая рыбка» Балакирева, а Наденька вдохновенно аккомпанировала на фортепиано. После того вечера Римский-Корсаков стал называть Наденьку не иначе как «золотая рыбка». Она же называла его в письмах «милый Корсинька», а потом «Ника» – именно так звали его домашние…

Весной следующего года время совместного чтения гоголевской «Майской ночи» Римский-Корсаков сделал ей предложение. Летом того года Пургольды снова снимали дачу в Парголове. Сестры увлекались верховой ездой, как и многие дачники. Римский-Корсаков и Мусоргский обычно сопровождали сестер верхом от Парголова до Поклонной горы.

В 1872-м году Пургольды опять на лето выехали в Парголово. Именно там, в церкви святых Петра и Павла в Шуваловском парке, состоялась 30 июня 1872 года венчание Надежды Пургольд и Николая Римского-Корсакова. В той самой церкви, которая была связана со знаменитой «роковой вдовой» Варварой Петровной Шуваловой.

Церковь стояла на холме, в которой был склеп с могилой второй мужа Варвары Шуваловой – Адольфа Полье. От церкви шла аллея через Шуваловский парк до Адольфовой горы. Аллею называли Адольфовой, а иногда – аллей вечности или любви. Несомненно, такое удивительное место не могло не оказать влияния на таких впечатлительных людей, каковыми были Надежда Пургольд и Николай Римский-Корсаков… После венчания и торжественного обеда в кругу друзей молодожены отправились в свадебное путешествие по Швейцарии и Италии. 

ПРИШЛОСЬ СТУШЕВАТЬСЯ

«Их супружеская жизнь сложилась на редкость счастливо. И во многом это было заслугой Надежды Николаевны. Она посвятила себя воспитанию детей и уходу за мужем, всячески старалась оберегать его покой; как могла, помогала ему в работе, сопереживала с ним все перипетии его творческой судьбы. Ради этого она пожертвовала своей собственной музыкальной карьерой», – вспоминала Татьяна Владимировна Римская-Корсакова, внучка композитора, архитектор-градостроитель. 

Впрочем, Надежда Николаевна была далеко от слепого почитания творчества своего обожаемого мужа. К примеру, ей категорически не понравилась его опера «Царская невеста», и она этого не скрывала, чем вызвала крайнее огорчение супруга. Не все было у них гладко: несмотря на нежную любовь друг к другу, творческое соперничество порой давало о себе знать.

Надежда Николаевна сочинила симфоническую музыкальную картину «Заколдованное место». Но просьбе Николая Андреевича ее начерно сыграли после репетиции одного из концертов. Музыканты были недовольны задержкой, в нотах было много ошибок, и исполнение получилось неважным. Однако Николай Андреевич решил, по всей видимости, что дело не в исполнителях, а в самой музыке, и не стал больше уделять внимания этому произведению.

«Авторитет Николая Андреевича был для Надежды Николаевны непререкаем, и она смирилась со своим неуспехом, – отмечает Татьяна Владимировна Римская-Корсакова. – При несомненной музыкальной одаренности, рядом с громадой таланта мужа ей пришлось стушеваться». Впоследствии это иногда вызывало у Надежды Николаевны чувство творческой нереализованности, разочарования и проявлялось в состоянии пессимизма и болезненной подавленности…

Семейная жизнь Николая Андреевича и Надежды Николаевны продолжалась тридцать семь лет. Родилось семеро детей. Выжило пятеро – двое умерли во младенченстве.

Сын Михаил стал зоологом-энтомологом, лесоводом, был профессором Петербургского университета и Лесного института. Владимир обучался в столичной консерватории, а затем окончил еще и юридический факультет Петербургского университета. Потом был скрипачом ленинградского симфонического и театрального оркестра, научным сотрудником Института театра и музыки.

Андрей уехал учиться в Страсбургский университет, который окончил по кафедре философии. Преподавал логику, психологию, философию и педагогику, но по-настоящему он раскрылся на музыкальном поприще: читал курс лекций по истории русской музыки в Петербургском университете, издавал журнал «Музыкальный современник» и сборник «Музыкальная летопись», а большую часть жизни работал в рукописном отделе Публичной библиотеки. Софья Николаевна, дочь композитора, стала певицей, была артисткой хора Капеллы.

Что же касается самого Николая Андреевича Римского-Корсакова, то он ушел из жизни в 1908 году. Надежда Николаевна пережила его на одиннадцать лет, посвятив себя его сохранению памяти о нем. После смерти мужа, как говорится в воспоминаниях Татьяны Владимировны Римской-Корсаковой, «с ее лица не сходил отпечаток грусти и страдания». Она занималась разбором и обработкой его архива, популяризацией его творчества, изданием его воспоминаний, задумала создать музей.

Ей довелось дожить до революции и Гражданской войны, познать все ужасы Петрограда времен «военного коммунизма». В тревожном 1919 году она стала одной из жертв эпидемии оспы, охватившей тогда Петроград.

Сергей ЕВГЕНЬЕВ

На фото – Николай Андреевич Римский-Корсаков. С рисунка Ильи Репина. 1870 г.