Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

23/09/2016
ЕЩЕ ОДНА ТАЙНА НЕВСКОГО ПЯТАЧКА

    0 баллов

Земля легендарного плацдарма, который уже больше 25 лет является местом постоянного проведения поисковых экспедиций, продолжает преподносить находки, которые порой раскрывают неизвестные эпизоды ленинградской битвы. Недавно поисковики из петербургского филиала отряда «Суворов», базирующегося в городе Коломне, под Москвой, поставили точку в многолетней истории с немецким самолетом, сбитым над Невским пятачком.

КВАДРАТ ЗА КВАДРАТОМ

С руководителем питерского филиала коломенского отряда «Суворов» Виктором СОБОЛЕВЫМ мы встретились непосредственно на Невском пятачке. Вот что он рассказал об этой истории.

«Первое упоминание о том, что поисковики обнаружили на Пятачке немецкий самолет, относится к 1996 году. Тогда большую часть, что было найдено – стойка шасси, большие фрагменты крыльев, заднее оперенье, – было поднято из земли. Причем немало фрагментов самолета, по словам поисковиков, было еще во время войны растащено нашими солдатами по землянкам и траншеям – для укрытия.

По словам поисковиков, среди обломков самолета были найдены останки летчика и знак стрелка-радиста: парящий кондор, в лапах которого – расходящиеся в разные стороны молнии. Кроме того, нашли серебряный портсигар и серебряные часы. Все эти предметы разошлись по рукам, сегодня их уже не найти, но в свое время мне довелось их видеть и держать в руках.

Со временем на поверхности никаких кусков самолета не осталось: все большие фрагменты, которые выкопали в 1990-х годах, были сданы на цветной металл. Теперь место, где копали самолет, показали нам бывалые поисковики – одни из тех, кто участвовал тогда в раскопках… Причем что это был за самолет, при каких обстоятельствах он был сбит над Пятачком, не было известно. Мы сначала думали, что он имел непосредственное отношение к битве на Невском пятачке, но потом оказалось – совсем иначе…

Когда мы начали обследование территории, к вечеру первого же дня нам удалось найти замок от парашюта. Это уже говорило о том, что кто-то из членов экипажа остался в самолете, а не покинул его. А дальше уже – дело поисковой техники… Выставили вешки вокруг находки и начали тотальное вскапывание грунта – квадрат за квадратом. Причем перебирали землю практически вручную, чтобы не пропустить ни одной мельчайшей детали.

Через полдня таких подробных поисков нам стали встречаться мелкие фрагменты костей. И почти сразу – часть скелета, практически полностью переломанного, очевидно, от сильного удара самолета об землю. С останками был обнаружен личный жетон немецкого летчика. На нем хорошо читалась вся информация. Рядом – знак пилота-наблюдателя и знак, изображающий крылья в виде дубовых листьев. Им награждали летчиков за 25 вылетов-бомбардировок. Это говорило о том, что перед нами – опытный, повоевавший летчик.

Стали также встречаться фрагменты обмундирования – петлицы с воинским званием. И все это на глубине 10-15 сантиметров. Почему поисковики не наткнулись на эти останки раньше? Они очень мелкие. Если «вспахивать» лопатой на глубину, то можно просто пропустить такие находки. Их можно обнаружить только при кропотливой, практически ювелирной работе…

Территория поиска была расширена, и в трех метрах от первого летчика мы нашли останки еще одного. Стали встречаться фрагменты летного костюма – молнии от комбинезона, а затем в наших руках оказался и личный жетон.

Вокруг – огромное количество снарядных и минометных осколков. Это уже следы того, что здесь три года почти беспрестанно грохотала война… И удивительно, что за все это время в место падения самолета не ударила ни одна бомба, ни один снаряд, ни одна мина. Иначе картина была бы совсем иной…»

ШИЛЬДА – КЛЮЧ К РАЗГАДКЕ

«Казалось бы, что проще: есть смертные медальоны с выбитыми на них личными номерами – значит, можно по германским архивам установить имена пилотов, – продолжает Виктор Соболев. – Однако Народный союз Германии по уходу за воинскими захоронениями, с которым мы взаимодействуем, не смог этого сделать. Дело в том, что часть архива люфтваффе в 1945 году досталась американцам, была ими вывезена из Германии, поэтому немцы сегодня не обладают полной информацией по погибшим летчикам.

Но нам очень повезло: в ходе поиска мы нашли главную шильду этого самолета. Это жестяная техническая табличка с номером двигателя и указанием завода-изготовителя. Номер удалось прочитать – 4262. Он и стал ключом к разгадке тайны самолета. По архивам, которые нам доступны, практически сразу же удалось выяснить, что перед нами – «Юнкерс-88» из 77-й бомбардировочной эскадрильи, базировавшейся в городе Дно Псковской области.

Его экипаж, в количестве четырех человек, 7 сентября 1941 года не вернулся на аэродром с боевого задания. Имена каждого из летчиков известны. Последние сеансы радиосвязи с аэродромом проходили над городом Пушкин.

Что произошло с самолетом дальше, помогает понять уже наша оперативная сводка за 7 сентября. В тот день наши летчики на всем протяжении фронта под Ленинградом сбили только один «Юнкерс-88». Это практически стопроцентное подтверждение, что сбит был именно этот самолет. По данным оперативной сводки, у Невской Дубровки летчики истребительной авиации 194-го истребительного авиаполка младший лейтенант Ионов и лейтенант Беликов на И-153 залпом реактивных снарядов сбили «Юнкерс-88».

(Стоит подчеркнуть мастерство наших летчиков: самолеты И-153, или «Чайки», к началу Великой Отечественной войны устарели и не могли соперничать с более скоростным «Юнкерсом-88». Тем не менее и на них можно было бить врага. – Ред.)

Судя по обломкам, мы можем точно сказать: самолет не врезался в землю. Даже по тем предметам, что остались, видно было, что он практически рассыпался веером над землей. Но самое главное – это произошло за две недели до того, как начались бои за Невский пятачок! Тогда стало понятно, почему остатки самолета лежали между двумя траншеями! Когда начались бои на плацдарме, траншеи, окопы и ходы сообщения обходили его стороной».

ЗАГАДКИ ОСТАЛИСЬ

Мы идем с Виктором Соболевым по Невскому пятачку непосредственно к тому месту, где были найдены фрагменты самолета и останки летчиков.

«Вот этот бугор – это фундамент школы, существовавшей до войны в Дубровке, – показывает Виктор по пути. – А вот рядом – ходы сообщений, которые как будто бы опоясывают место падения самолета».

«Это все, что осталось от самолета на лето 2016 года, – говорит Виктор, показывая на две маленькие кучки «военного железа». – Только мелкие фрагменты… Фрагменты фюзеляжа – какие именно, сегодня уже сказать просто невозможно. Сам факт обнаружения этого самолета сегодня, спустя 75 лет, – чрезвычайно удивителен. При том что на Пятачке вахты памяти стоят с 1990 года каждый год, а сколько копали еще до этого… И вот практически из ничего нам удалось раскрыть уникальную историю…

Впрочем, в этой истории не все до сих пор ясно. Напомню, самолет был сбит 7 сентября, причем над территорией, которая уже контролировалась немецкими войсками, – они тогда стремительно наступали вдоль Невы и 8 сентября захватили Шлиссельбург, замкнув кольцо блокады вокруг Ленинграда. Упал самолет между школой и домами Московской Дубровки, которые стояли, вытянувшись в одну улицу, на высоком берегу вдоль Невы. Кстати, фундаменты этих домов – кирпичные с бутовым камнем – уцелели до сих пор… Кстати, эта деревня видна на фотографиях немецкой аэрофотосъемки, сделанной за несколько дней до начала битвы за Невский пятачок. Причем все дома целые, с крышами, еще не разрушенные…

И вот что странно: до 19 сентября, когда сюда высадился наш десант и началась кровопролитная битва за Невский пятачок, немцы почему-то так и не забрали своих погибших летчиков. Как правило, они это делали. А здесь – нет. Почему – непонятно.

Кроме того, неясно, где останки еще двух пилотов, весь экипаж состоял из четырех человек. Можно только догадываться: они могли выпрыгнуть из самолета и быть подстреленными в воздухе… А возможно, их безымянные останки были выкопаны за долгие годы поисковых работ на Невском пятачке. И хотя теперь имена всех четверых летчиков известны, непонятно, кому именно принадлежат найденные нами останки. Они будут переданы Народному союзу Германии для захоронения на сборном немецком воинском кладбище в Сологубовке, в Кировском районе».

«Ваше личное отношение к останкам врагов?» – спрашиваю Виктора Соболева.

«Мы с уважением относимся к погибшим «с той стороны». Никакого пренебрежения к их останкам у нас быть не может. Да, это враг, но он повержен, а глумиться и насмехаться над поверженным врагом – это недостойно победителей. Врага можно ненавидеть живого, но когда он повержен, то нормальные люди к таким останкам относятся спо­койно».

Что же касается потомков этих летчиков, если они вдруг будут найдены… Вряд ли родственников особенно заинтересует эта история, и едва ли они приедут сюда. Дело в том, что после войны выросло несколько поколений жителей Германии, национальный менталитет которых был построен на чувстве вины за своих родственников, воевавших на Второй мировой войне, даже если они были простыми солдатами или офицерами, не участвовавшими в военных преступлениях. Доминирующая идеология гласит: преступен нацистский режим, преступна развязанная война – а значит, преступны все, кто в ней участвовал…

Сергей ЕВГЕНЬЕВ