Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

13/07/2016
ПАРТИЗАНСКИМИ ТРОПАМИ ГУЛЬОНА

    0 баллов

Летопись интернационального диверсионно-партизанского отряда под командованием испанского республиканца Франциско Гульона, сражавшегося в 1942-1943 годах в Кингисеппском и Лужском районах, продолжает наполняться новыми деталями и подробностями. Последние несколько лет изучением боевого пути отряда – а это оказались малоизвестные страницы ленинградской битвы – активно занимаются питерские ТАССовцы. Формирование было интернациональным: русские, украинцы, белорусы, испанцы...

ПОИСК ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Год назад у мемориала «Партизанская слава» под Лугой Губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко торжественно открыл памятный знак, посвященный партизанам-интернационалистам.
«В результате месяцев кропотливой работы в Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга удалось детально восстановить боевой путь отряда Гульона, – рассказал руководитель отдела корпоративных коммуникаций Санкт-Петербургского регионального информационного центра ТАСС Станислав Вязьменский. – Особенно ценными оказались журналы обмена радиограммами отряда Гульона с Ленинградским штабом партизанского движения, к которым прежде не обращался практически ни один исследователь. А в этих документах – точное указание координат, по которым партизаны вели разведку, совершали диверсии населенных пунктов, в окрестностях которых действовал отряд».
Теперь в музее Толмачевской средней школы готовится создание экспозиции, посвященной отряду Гульона. На основе материалов, найденных ТАССовцами, там готовят кадры юных экскурсоводов для «партизанской тропы» по следам отряда Гульона. Что же касается самой тропы, то идея ее создания понравилась главам Лужского и Кингисеппского районов. Ведь подобного маршрута, созданного на основе архивных документов, в Ленинградской области нет.
«Еще одна наша удача: нам удалось найти живущего ныне в Москве командира отряда красных следопытов Николая Константинова, который в 1967 году начал исследовать боевой путь отряда Гульона, – говорит Станислав Вязьменский. – Его воспоминания нам сегодня очень пригодятся, чтобы попасть непосредственно на болото Басач в Лужском районе, где на одном из островов с 9 ноября по 29 декабря 1942 года находился второй лагерь отряда. В 1967 году там, в партизанских землянках, побывали следопыты Константинова. Сегодня туда можно добраться лишь на тяжелой технике, поэтому осенью этого года мы с помощью Западного военного округа планируем организовать серьезную экспедицию».
Вообще же, тема партизанского движения набирает все большую популярность в нашем регионе. Готовится создание «партизанской деревни» – интерактивного музея под открытым небом, где найдет свое отражение и история отряда Гульона. Скорее всего, музей будет создан возле мемориала «Партизанская слава» при въезде в Лугу. Идея нашла поддержку у Губернатора Ленинградской области Александра Дрозденко.
Кроме того, стоит задача узнать как можно больше о бойцах отряда. Имена многих из них были известны, но про них самих – практически ничего. Очень часто звучало красивое имя – Хоакин Гарсия Гомес. Тот самый, который весной 1943 года в числе шестерых чудом оставшихся в живых бойцов отряда выходил в советский тыл и на собственных руках вынес тяжелораненого на линии фронта Франциско Гульона…
В 1960-х и 1970-х годах по приглашению красных следопытов он приезжал в Лужский район, на места боев отряда, встречался со школьниками. Был он и на открытии в июле 1970 года памятника партизанам-интернационалистам, установленного возле Красногорского озера близ деревни Красные Горы. Увы, потом связи с бывшими партизанами потерялись, и сегодня ТАССовцам пришлось практически заново заниматься поиском. Конечно, время не­умолимо, самих героев уже нет в живых, но есть их потомки. 

ВНУЧКА ДВУХ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТОВ
Недавно в Лужском районе, на местах, где сражался ее дед, побывала внучка Хоакина Гомеса – искусствовед, доцент Московского архитектурного института Ольга Александровна Ногтева. Впрочем, по ее словам, на самом деле она внучка сразу двух испанцев – бойцов интернационального отряда, которым командовал Франциско Гульон. Как такое может быть? Вот что рассказала Ольга Александровна.
«В конце 1930-х годов моя бабушка, Злата Вениаминовна Ногтева, была по комсомольской линии командирована в 1-й детский дом, организованный в Подмосковье для испанских детей. Это были дети республиканцев, бежавших в СССР после победы в Испании диктатуры генерала Франко. Именно там, в детском доме, началась история любви моей бабушки и испанца Пабло Сан-Хосе. В мирное время в Испании он был топографом.
В 1940 году они поженились, а в 1943 году у них родился сын – это мой отец. Правда, Пабло не дождался его рождения, он погиб в том же, 1943 году, сражаясь вместе с Гомесом в рядах отряда Гульона. Как и где он погиб – до сих пор не известно, да и могилы его нет. Случилось это во время действия отряда на оккупированной территории Ленинградской области. По дошедшим слухам, Пабло погиб от обморожения и гангрены…»
«Нам удалось выяснить некоторые подробности, касающиеся Пабло Сан-Хосе, – говорит Станислав Вязьменский. – Он воевал в группе отряда под командованием Висенте Алькальде. 30 сентября 1942 года ее десантировали в окрестностях деревни Савины Поляны на лагерь оредежского партизанского отряда под командованием Ивана Исакова. Согласно распространенной версии, почти вся группа погибла в тот же день, столкнувшись с карателями. Однако из дневника Златы Ногтевой следует, что весной 1943 года в Москве к ней пришел некий человек (имени его она не указывает), который сообщил, что в последний раз он видел Пабло в феврале 1943 года. Значит, он не погиб 30 сентября 1942 года…
Где он провел эти пять месяцев: в плену у немцев или в составе какого-то другого партизанского отряда? Вопрос, на который еще предстоит дать ответ. Мы начали изучать архивы историко-политических документов – дела тех партизанских отрядов, которые действовали на сопредельных с отрядом Гульона территориях».
«В 1944 году Хоакин Гомес приехал к бабушке в Москву передать фотографии своего погибшего друга Пабло Сан-Хосе, – продолжает рассказ Ольга Ногтева. – Это были две карточки, сохранившиеся в нашем домашнем архиве. Встреча бабушки и Гомеса не прошла бесследно: в 1945 году они поженились, в 1946-м у них родился сын – сводный брат моего отца. Вот так я и оказалась внучкой сразу двух испанских партизан-республиканцев – Сан-Хосе и Гомеса.
Деда я помню очень хорошо: он умер в 1980 году, когда мне было одиннадцать лет. Культивировался ли у нас в семье испанский дух? Да, книги на испанском языке у нас были, правда, в основном про Гражданскую войну в Испании. Однако по-испански дед практически не говорил: он считал, что Советский Союз, Россия стала его второй родиной, за которую он воевал. Хотя дух Испании всегда незримо жил в нашей семье, и школа, в которую меня отдали, были испанской. Кстати, однажды там произошел совершенно уникальный случай: я с изумлением увидела, как мой дед и дедушка моего одноклассника, с которым я сидела за одной партой, вдруг бросились в объятия друг друга. Оказалось, что они вместе воевали во время Гражданской войны в Испании, в последний раз виделись в 1939 году и считали друг друга погибшими… И чудом встретились в Москве в середине 1970-х…
О Великой Отечественной войне дедушка вспоминал очень редко. А если и рассказывал, то никогда речь не шла о боевых действиях. Вспоминал бытовые подробности: как в отряде не хватало еды, как местные жители поначалу принимали их за немцев. Говорил дед и о предательстве, будто бы в какой-то момент кто-то из своих выдал отряд врагу. А еще он рассказывал, что перед дурными событиями ему снится змея. Именно такой сон в первый раз привиделся ему перед тем, как на отряд напали каратели…
Помню, что каждый год, после Дня Победы, ближе к концу мая, он ездил в Лужский район встречаться со школьниками. И всякий раз возвращался воодушевленный тем, что ребятам интересны его рассказы, что там не забывают его боевых товарищей. Однажды мне удалось уговорить деда прийти к нам в школу рассказать о войне. Я была тогда в четвертом классе. И тут деда, обычно общительного, как будто подменили: как я потом поняла, ему было мучительно тяжело рассказывать о войне в моем присутствии…
Кстати, именно благодаря деду у меня особенное отношение и ко Дню Победы. Оно далеко от пафосного. По традиции, дед брал меня с собой на встречу ветеранов в Парк культуры. Они обнимались, даже плакали, но никогда в присутствии нас не вспоминали о войне – только хвалились внуками. Сегодня я понимаю, что война была для них прежде всего не чередой подвигов, как представлялось нам по книгам и кинофильмам… Они знали, что настоящая война – трагедия, кровь, смерть, гибель товарищей… Знание трагической правды о войне удерживало их от бахвальства. И это бережное, трепетное и очень скромное отношение к памяти о войне подспудно передалось и мне».

КАК БУДТО БЫ ВРЕМЯ ОСТАНОВИЛОСЬ
Хоакин Гомес был родом из маленького города Эрвас на западе Испании, почти на границе с Португалией. До Гражданской войны трудился там парикмахером.
Долгое время он считал, что все его родственники в Испании погибли. А ведь он там был дважды женат. С первой женой расстался еще до Гражданской войны, вторая была республиканкой, они вместе бежали из Мадрида к ее родным в Валенсию. Хоакин через Францию сумел пробраться в СССР, а жена была арестована и погибла…
В 1973 году его нашла дочь от второго брака. И в том же году Гомес побывал в Испании – впервые после 1939 года, и еще за год до падения диктатуры Франко. А в 1980 году он нашел сына от первого брака. И отправился в Мадрид, чтобы повидаться с ним. Перед отъ­ездом Гомес поделился: ему, как тогда на войне, приснилась змея. Увы, дурное предзнаменование сбылось… Он не успел увидеть сына: скончался вскоре после того, как приехал в Испанию – не выдержало сердце. Похоронили его в Валенсии.
«Бабушка дожила до 2000 года, она пережила деда на двадцать лет, – рассказывает Ольга Ногтева. – Только после смерти бабушки я прочитала ее дневники, которые она вела во время войны. И узнала многое из того, о чем в семье никогда не говорили. А теперь я практически заново открыла для себя военную биографию деда. Многие эпизоды, которые я узнала от питерских ТАССовцев, ведущих историческое расследование, стали для меня открытием и откровением. Да, я знала, что дед партизанил, но я никогда не представляла, чем именно он занимался. Не представляла и бытовых подробностей его жизни в диверсионном отряде».
Недавно Ольга Ногтева побывала в Лужском районе – в тех местах, где воевал дед и где он бывал спустя годы после войны. И, по ее собственному признанию, ей показалось, что время там как будто бы остановилось. Те же самые леса и болота, где они воевали. Довелось побывать в деревне Заозерье, в доме, куда группа отряда Гульона под командованием Гомеса приходила за хлебом и теплыми варежками, которые специально для партизан вязала хозяйка. Живущая там ныне Раиса Хлыстова смутно, но все-таки помнит партизан: тогда, во время войны, ей было три года.
Побывала Ольга Ногтева и в том доме, где останавливался Хоакин Гомес в конце 1960-х годов. Там его до сих пор помнят, и там почти ничего не изменилось с тех пор. Та же веранда, тот же плетеный стул, на котором он отдыхал…
У внучки двух партизан завязались дружеские контакты с жителями Толмачево и Красных Гор. В музей в Толмачевской школе, где делают экспозицию про боевой путь отряда, Ольга Ногтева передала фотографии Гомеса и Сан-Хосе. И была очень обрадована, что встретила в музее искренних и неравнодушных людей, благодаря которым историческая память становится живой, наполняется смыслом и содержанием.

Сергей ЕВГЕНЬЕВ