Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

08/07/2016
ПОДВИГ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

    0 баллов

В начале нынешнего года мы уже вели рассказ об истории Шлиссельбургского десанта ноября 1941 года, как будто бы вычеркнутого из летописи битвы за Ленинград. Увы, таковой нередко была участь боевых операций, не увенчавшихся успехом. Впереди – 75-я годовщина этого незаслуженно забытого события, героями которого стали моряки-лыжники Балтийского флота.
Восстановление исторической памяти стало результатом общественной инициативы, у истоков которой стоял внук одного из участников того десанта – Валерий ШАГИН. Сегодня есть уже памятный знак, по крупицам идет сбор исторической информации.

– Валерий Владимирович, для вас ведь все началось с желания узнать о судьбе деда…
– Да, мой дед Павел Иванович Шагин был участником Шлиссельбургского десанта – военным комиссаром 2-го батальона 1-го Отдельного особого лыжного полка моряков Балтфлота. В том бою мой дед погиб…
Фактически речь идет об историческом расследовании забытого эпизода ленинградской битвы, который практически не изучен историками. Здесь переплелось столько знаковых событий и имен: морская пехота Балтийского флота, его командующий вице-адмирал Владимир Трибуц, будущий командующий ВДВ Василий Маргелов, член Военного совета Ленинградского фронта Андрей Жданов.
Мы идем, как первопроходцы, возвращая события и людей из небытия, из забвения. Мы – это группа единомышленников: исследователь Вячеслав Мосунов, краевед Юрий Овсянников и представитель общественной организации «Морские пехотинцы Санкт-Петербурга» Роман Анистаров. Тема нас не отпускает. За полгода в архивах удалось сделать немало совершенно уникальных находок.
Сначала порадовал Российский государственный архив Военно-морского флота на Миллионной. У нас была рабочая гипотеза, что полк формировался в Кронштадтском флотском полуэкипаже – в мирное время это место формирования флотских экипажей, а в военное – сбора различных подразделений, в том числе и спецназначения. Подтвердилось: в РГАВМФ я нашел сведения, что 20 ноября 1941 года в этот полуэкипаж прибыли 882 добровольца и 12 офицеров для убытия в 1-й Особый отдельный лыжный полк. Переночевали, получили продукты по аттестатам и дальше через Лисий Нос были отправлены в Ленинград…
Еще полгода назад мы знали только 70 имен бойцов того полка, который как только ни называли в разных источниках – и имени Жданова, и имени Военного совета, и имени Ленсовета. Однако дальше поиск застопорился. Помог, как это нередко бывает, случай. На сайте «Бессмертный полк» мне встретилась страничка участника того самого Шлиссельбургского десанта – Михаила Федоровича Сухова.
Внучка сообщала, что Сухов оставил воспоминания, в которых есть интересные подробности о том десанте. Коренной москвич, в начале войны он попал на Балтийский флот. Сначала в зенитно-артиллерийский дивизион на остров Гогланд, а впоследствии записался добровольцем в лыжный полк. Ему тогда только-только исполнилось 19 лет. В том бою он был тяжело ранен…
– В чем же была уникальность этого события для дальнейших поисков?
– Дело в том, что еще в 1970-х годах Михаил Федорович направлял запрос в Центральный военно-морской архив в Гатчине, чтобы подтвердить место своей службы. Ответ сохранился в домашнем архиве. В нем были указания на конкретный фонд, опись и дело. Так удалось выйти на архивный источник, в котором были сведения о составе лыжного полка. Прежде обнаружить его никак не удавалось. В результате, у меня в руках появились списки на 333 добровольца из разных частей береговой обороны Балтийского флота.
Причем это была, что говорится, «живая история»: на обратной стороне документов, отпечатанных на пишущей машинке, цветными карандашами указывалось, кого из офицеров куда назначить, то есть руководство, зная характеристики, послужной список того или иного офицера, уже формировало батальоны и роты.
Таким образом, мы знаем теперь имена почти половины бойцов полка – около четырехсот. На сегодняшний день у нас есть сведения, что всего их было 903 человека.
– Вы рассказывали, что проводку подразделений по льду Ладоги осуществляли гидрографы…
– Да, ко времени начала боевой операции лед только что встал, и на гидрографах лежала ответственная задача. В Гатчинском архиве мы нашли информацию о том, что было сформировано десять гидрографических отрядов по пять человек. Каждому полку 80-й дивизии, которая должна была поддерживать полк моряков-лыжников, был придан отдельный отряд гидрографов. Также гидрографы должны были вывести моряков на точку атаки.
Командир одной из групп, старший лейтенант Витязев, был представлен за эту операцию к ордену Красной Звезды. В его наградном листе говорится: «28 ноября 1941 года старший лейтенант Витязев по заданию вице-адмирала тов. Трибуца провел лыжный полк Маргелова (80‑й стрелковой дивизии) по молодому льду из Коккорево в деревню Липки, проявив при этом образец доблести и отваги. Во время проводки, не доходя до острова Зеленцы, провалился под лед, но, несмотря на это, довел полк вплотную до деревни Липки. Липки были заняты, после чего вернулся обратно и первым доставил сведения вице-адмиралу о боевой деятельности полка. В тот же день вернулся на маяк Бугровский с другой группой войск».
Что это нам дает? Как минимум два важных факта: во-первых, даже Дорога жизни, которая как раз тогда начинала свою работу, не имела такого мощного гидрографического сопровождения, как подготовка Шлиссельбургского десанта. Во-вторых, полк моряков перед боем лично напутствовал командующий Балтийским флотом вице-адмирал Трибуц.
Почему? Сопоставив источники, мы можем с уверенностью сказать, что этой операции придавалось исключительное значение. Ставка Верховного главнокомандования требовала прорыва блокады любыми средствами, и Военный совет Ленфронта выполнял указание. Ответственным назначили начальника штаба фронта генерал-майора Гусева.
Морякам ставилась задача атаковать противника со стороны Ладоги, западнее деревни Липки, прорвать линию обороны, пройти, как таран, 2-й и 5-й Рабочий поселки и двигаться по немецким тылам навстречу частям, наступающим с Невского пятачка. Поддерживать действия лыжного полка должны были 218-й, 70-й и 153-й пехотные полки 80-й стрелковой дивизии.
Если бы все пошло по плану, то группировка немцев в районе Шлиссельбургско-Синявинского выступа оказалась бы в окружении, было бы отбито «бутылочное горлышко» и наступил бы благоприятный момент для удара со стороны 54-й армии Ленинградского фронта. На эту операцию делалась очень высокая ставка, потому что ее конечной целью был фактически прорыв блокады. И спрос с тех, кто отвечал за операцию, был очень большой. А тем более за неудачу…
– Тогда, в 1941-м, виновными за провал операции «назначили» командира и комиссара 80-й дивизии Фролова и Иванова. Их публично судили и расстреляли. Но во второй половине 1950-х годов все обвинения с них сняли и реабилитировали…
– Самые подробные документы того времени – это политдонесения. Фактически это материалы выяснения обстоятельств того или иного события. Документ достаточно высокой степени правдивости и достоверности.
В ЦВМА в Гатчине нам удалось обнаружить уникальный документ Полит­управления Балтфлота – «Доклад об участии полка моряков-лыжников в операции 28 ноября в районе села Липки», записанный со слов немногих выживших в том бою офицеров, в том числе непосредственно командира Маргелова. Никто из исследователей никогда с этим документом не знакомился.
В докладе подробнейше описано все, что происходило с 28-го по 30 ноября на льду и южном берегу Ладоги. Критичность ситуации заключалась в том, что при подходе к боевому рубежу лыжный полк оказался один – части 80-й дивизии еще не подошли. Ожидать их не позволяло время, светало. Лыжный полк, не дойдя до намеченного ему рубежа, был обнаружен противником. Фактор внезапности был утрачен. Командир полка майор Маргелов приказал продвигаться вперед в боевом порядке. 1-й и 2-й батальоны, начав наступление, ворвались на берег, прорвали первую линию окопов у первого канала, заняли деревню Липки.
«После перехода второго канала противник стал огнеметами, пулеметами и арт. огнем препятствовать дальнейшему продвижению лыжников, бросив против них, помимо имевшегося пехотного подразделения, новые части из резерва, – говорится в докладе. – После этого лыжники стали терять свой личный состав от артогня и минометов, фланги лыжников стали немцами обходиться, создавалась угроза отреза прорвавшихся двух батальонов, а поддержки со стороны частей 80-й СД не было и артиллерийского огня, поддерживающего действия наших лыжников, не было…»
А дальше идет подробное описание боя: «Несмотря на сложность обстановки и большие потери, фактов растерянности и паники, как подтверждают командиры, политработники и краснофлотцы, не было. Практически целый день под сильным огневым валом и воздействием пулеметного и автоматного огня сражались лыжники-моряки героически. Ни один человек не отошел без приказа».
С волнением я прочитал о том, что оставшиеся в живых бойцы и командиры рассказали о гибели в бою у второго канала (то есть Староладожского) комбата 1-го батальона старшего лейтенанта Погорелова, комбата 2-го батальона капитана Юдина, военкома 3-го батальона полкового комиссара Герасимова и военкома 2-го батальона политрука Шагина… Это мой дед. «Погибли смертью храбрых».
При отходе моряки не могли забрать с собой тяжелораненых, надеялись, что придет на помощь 80-я дивизия со своим медсанбатом. Большая часть раненых, которых не было возможности вынести, отстреливались до последнего патрона и покончили с собой…
А теперь итоги. Несмотря на героизм, операция не была выполнена. На 30 ноября из 903 бойцов лыжного полка вернулось на мыс Осиновец здоровыми 202, доставлено раненых 47. Погибло и пропало без вести около 600 человек – две трети состава полка. Из оставшихся в живых моряков сформировали батальон и отправили сражаться в самое пекло – на Невский пятачок.
– И все-таки остается вопрос, кто виноват?
– Вряд ли мы сегодня можем дать однозначный ответ. Части 80-й дивизии, которой после снятия Фролова командовал полковник Брыгин, подошли к берегу с опозданием, частично к незамерзшему участку Ново-Ладожского канала, что исключило возможность переправы.
У моряков рации вышли из строя – связи с пехотой и штабом не было, и начальник штаба Ленфронта Гусев, управлявший этой операцией, не знал, что происходит. Было отправлено для связи шесть моряков-лыжников, но все они погибли. И Гусев, не имевший информации, посчитал, что моряки… разбежались. А после боя он приказал объявить оставшимся в живых, что они дрались плохо и боевой задачи не выполнили.
Однако в политдонесении – противоположные контраргументы. Копия документа в тот же день легла на стол Жданову. Похоже, что это донесение стало приговором Фролову и Иванову, командиру и комиссару 80-й дивизии…
– Расскажите, какая работа сейчас идет по увековечению памяти Шлиссельбургского десанта.
– В прошлом году мы установили памятный знак близ бывшей деревни Липки, теперь планируем открыть на его месте достойный памятник, соответствующий масштабу события. Надеемся, это произойдет не позже 28 ноября – 75-й годовщины десанта.
В марте был создан попечительский совет по увековечению памяти Шлиссельбургского десанта. В него вошли руководство Кировского района Лен­области, наша инициативная группа, известный петербургский скульптор. Полностью готов проект будущего монумента.
Что же касается нынешнего памятного знака, то он с первых же дней своего существования зажил собственной жизнью. Он стал своим для ветеранов ВДВ – они собирались возле него в день рождения Маргелова, 27 декабря, проводили там субботник ко Дню Победы. Рядом – большое садоводство, и его жители тоже присматривают за порядком у памятного знака. Так что хочется надеяться, народная тропа туда уже не зарастет…

Сергей ЕВГЕНЬЕВ