Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

13/05/2016
КТО, ЕСЛИ НЕ МЫ?

    0 баллов

Постоянный участник поискового движения в Ленинградской области и других дел в нашем регионе, связанных с увековечением памяти защитников Отечества, – военно-историческое общество Front line, штаб-квартира которого находится в Таллине. По сути дела, оно занимается народной дипломатией: наводит культурные мосты, сохраняет историческую память, ухаживает за могилами воинов Красной армии. Наш собеседник – руководитель Front line («Фронт лайн») Андрей ЛАЗУРИН.

– Почему вы так назвались?
– Мы долго думали, как нам именоваться. Если бы мы дали название на русском языке, это было бы неправильным в стране, где государственным является эстонский. Назваться по-эстонски было бы странно, поскольку у нас в организации 80% русских. Поэтому мы решили сделать название на анг­лийском, чтобы оно всем было понятно. Кроме того, таким образом мы отдаем дань памяти всем погибшим на всех фронтах Второй мировой, говорившим на разных языках. Почему «линия фронта»? Потому что мы постоянно на передовой, порой в буквальном смысле этого слова…
Официально наше общество существует уже одиннадцать лет, до этого была просто группа единомышленников. Сегодня в нашем отряде тридцать человек. Кто-то из наших коллег сказал однажды, что у нас идеальная модель интеграции эстонского общества. Если человек не понимает по-эстонски, эстонец переходит на русский язык. Или наоборот: если нужно, мы все переходим на эстонский язык. Никаких особых проблем здесь нет. Я сам эстонский язык знаю, правда, пока не в совершенстве. Сейчас хожу на языковые курсы. Это необходимо – знать язык и уважать культуру той страны и того народа, где ты живешь…
– Чем вы занимаетесь вне военно-исторических дел?
– Раньше работал в авиакомпании, а теперь инженером по безопасности на заводе по производству бронеавтомобилей. Это совместный российско-эстонский проект. Завод находится в Таллине, а вот разработка – полностью петербургская.
Сам я родился в Таллине, там же окончил школу, хотя мама из Ленинграда. Они с отцом поженились и переехали в Таллин в 1980 году. По отцовской линии – все псковские. Гражданство у меня эстонское – получил его по деду. Дело в том, что эстонское государство после восстановления независимости в 1991 году автоматически давало гражданство тем, кто жил в Эстонии до 1940 года, а потом и их прямым потомкам. А мой дед жил в Печорском районе – как раз в той части, которая по Тартускому миру 1920 года оказалась в составе независимой «буржуазной» Эстонии…
– Расскажите, чем занимается общество Front line?
– Первое направление деятельности – военная археология. Мы работаем как на территории Эстонии – по боям 1941-го и 1944 годов, так и России – в Ленинградской и Псковской областях. У нас хороший и долгий контакт с питерским объединением поисковых отрядов «Святой Георгий», в которое мы непосредственно входим. Вместе работаем на Невском пятачке, на Синявинских высотах. Четвертый год мы копаем в Крыму. Это Вахты памяти на Аджимушкайских каменоломнях и на местах Эльтигенского десанта.
Важное направление нашей деятельности – создание видеоальманаха воспоминаний участников войны. Мы занимаемся этим уже семь лет, пользуемся любой возможностью. Сейчас у нас записано уже более трехсот человек – на территории Эстонии, Латвии, Литвы, России. Порой удается вызвать людей на такие откровения, обратиться к таким глубинам памяти, которые нередко они таили в себе многие годы. Общаемся, в основном, с рядовыми участниками войны… А еще мы занимаемся военно-исторической реконструкцией и постоянно участвуем в мероприятиях в Ленинградской области.
– В кого одеваетесь?
– Конечно, в Красную армию. И воспроизводим конкретно 11-ю стрелковую дивизию. В 1920 году она участвовала в Гражданской войне на территории Эстонии, потом базировалась на территории Ленинградской области – в Кингисеппском районе, участвовала в советско-финской войне, в 1940-м она была введена на территорию Эстонии, в 1941 году участвовала в обороне Эстонии, в 1941-1944 годах постоянно находилась на Ленинградском фронте, в 1944-м – участвовала в освобождении Эстонии.
В свое время Ленинградская область помогла нам издать сборник воспоминаний ветеранов 11-й стрелковой дивизии. Ветераны начали заниматься им еще в 1980-х годах. Пытались три раза издать, последний раз – в начале 1990-х годов. В 2010 году мы обратились за помощью к писательнице Изольде Анатольевне Ивановой, в Комитет по молодежной политике Ленинградской области и в серии «Солдаты Победы» областное издательство опубликовало книгу воспоминаний ветеранов 11-й стрелковой дивизии, дополненную нашими материалами. Сейчас мы работаем над книгой по истории этой дивизии, она уже практически готова.
В марте нынешнего года мы участвовали в конференции в городе Тосно, посвященной 110-летию со дня рождения Виктора Антоновича Вержбицкого, который командовал с января по март 1943 года 11-й стрелковой дивизией.
И, наконец, все-таки одно из главных направлений нашей работы, которое наиболее заметно, – уход за русскими и советскими воинскими захоронениями на территории Эстонии. Делаем это по мере наших сил и возможностей.
– Вы сказали, что в отряде тридцать человек. Что вы можете сделать такими скромными силами?
– За одну поездку нам удается объехать порядка пяти-шести захоронений. Конечно, на большие ремонтные работы средств у нас нет. Кроме того, на это нужно разрешение и лицензия. Что мы можем? Убрать мусор, скосить траву, очистить памятники ото мха, провести минимальные ремонтные работы. Постоянно приходится сталкиваться с актами вандализма.
Мы много общаемся с ветеранами-фронтовиками, и от них получаем своего рода напутствие на нашу работу. Мы понимаем: кто, если не мы?
Ведь между Эстонией и Россией до сих пор нет межправительственного договора о воинских захоронениях. Договор рассматривался несколько раз, насколько мне известно, он всякий раз упирается в то, что до сих пор нет договора между нашими странами о границах. И эта история продолжается уже двадцать пять лет. Если бы такой договор был, то любое советское воинское захоронение находилось бы под охраной. Выделялись бы государственные средства. Примером может служить межправительственное соглашение между Россией и Германией по уходу за воинскими могилами.
Часть средств на текущий ремонт советских воинских памятников в Эстонии выделяется по линии МИДа России, через посольство России, но этого недостаточно… Кстати, посольство оказывает помощь в оформлении бесплатных виз для членов клуба в Российскую Федерацию, помогает с арендой залов для концертов и показов новых российских исторических фильмов, которые по различным причинам не демонстрировались в кинотеатрах Эстонии.
На региональном уровне у нас был хороший контакт с Комитетом по молодежной политике Ленинградской области: на средства 47-го региона мы в течение пяти лет, до 2015 года, установили и восстановили около 70 мемориальных плит по всей Эстонии. Это имело огромное политическое значение. В Эстонии наглядно видели, что Россия не забывает своих солдат, что восстанавливаются могилы. Причем, видели и эстонцы, и русские. Это очень сильно работало на положительный образ России.
А так мы все делаем на общественных началах, вся наша деятельность – только на энтузиазме. Бывают, что нам помогают меценаты. К примеру, петербургский бизнесмен Грачья Погосян выделил средства на воссоздание крестов на русском кладбище в Тарту. Мы ведь занимаемся не только русскими памятниками по Великой Отечественной войне, но и по Первой мировой и Гражданской. Один из наших проектов – восстановление могил на православном кладбище в Тарту.
– Не секрет, что власти Эстонии без особой симпатии относятся к советскому прошлому…
– Да, это так, и они не питают никакой радости к ее монументальному наследию, к которому относятся и воинские мемориалы Красной армии. По большому счету, специально их никто не ломает, но и особого ухода государства за ними нет. Чиновники просто закрывают глаза, когда происходит какой-то вандализм.
Часть советских воинских захоронений и памятников советского времени находится под охраной государства – в основном, те, которые представляют ценность с художественной точки зрения. Другая часть, которая не находится под охраной государства, совершенно беззащитна: памятник может просто пропасть, и все. И если «бронзового солдата» в свое время перенесли на другое место, то есть немало памятников «советского наследия», которые просто исчезли без всякого шума. Нередко их убирают явочным порядком – во время дорожных работ. Частично памятные знаки просто уничтожают как «наследие советской оккупации».
Правда, не всегда советские памятники физически уничтожают: часть перевозят в исторический музей в Таллине, в замке графа Орлова. Там, на заднем дворе музея, стоят доступные для всеобщего обозрения памятники революционным и партийным деятелям, героям Великой Отечественной войны. Есть и Ленин, и Сталин, и даже Герой Советского Союза Никонов.
Кстати, любопытно, что в эстонской «глубинке» памятники и захоронения зачастую находятся в неплохом состоянии. У нас не зря говорят: чем дальше от столицы, тем отношение к советским воинским мемориалам лучше. Там местные власти косят траву и убирают территорию просто в силу того, что это привычная часть местного пейзажа, да и о политике люди меньше думают.
– Как складываются отношения вашей организации с властями?
– По большому счету, никто нам открыто не препятствует, палок в колеса не ставит. К тому же все работы мы ведем официально, только с разрешения местных властей и департамента охраны памятников.
Мы все-таки стараемся быть вне политики, хотя это практически невозможно. Мы не скрываем свою деятельность и готовы объяснять, зачем этим занимаемся. Такое было только один раз, когда сразу после «бронзовой ночи» меня вызывали органы госбезопасности: «Вы понимаете, что то, чем вы занимаетесь, идет вразрез с политикой эстонского государства?» Я объяснил нашу позицию, меня выслушали с непроницаемым лицом. Отпустили, никаких указаний не дали. С тех пор больше не беспокоили.
Когда идет речь о могилах, мы всегда приводим в качестве аргумента Женевскую конвенцию. Согласно ей, любое воинское захоронение должно быть обозначено. И этот аргумент работает.
Хороший контакт у нас налажен с местными эстонскими музеями. Есть примеры, когда удавалось работать в связке с официальными государственными структурами Эстонии. Например, в случае с передачей на родину останков бойца Красной армии, эстонца по национальности Артура Хоопа, найденного поисковиками в Крыму под Керчью. Его останки обнаружили наши коллеги, прочитали медальон, обратились за помощью к нам. Мы переправили останки в Ленинградскую область, а уже отсюда – в Эстонию. На границе тоже никаких проблем не было. Все прошло очень корректно и доброжелательно.
Это был, пожалуй, первый в истории независимой Эстонии случай, когда в страну вернулись останки солдата Красной армии. До этого подобное происходило в отношении тех, кто воевал на «другой» стороне. Похоронили Артура Хоопа в Южной Эстонии, в городе Тырва. Несмотря на то, что этот эстонец воевал в Красной армии, Министерство обороны Эстонии воздало ему все положенные воинские почести. Капеллан провел панихиду на кладбище. Для нас это было приятным и показательным моментом…

Подготовил Сергей ЕВГЕНЬЕВ