Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

16/10/2015
ПОЭТ НЕ ТОТ, КТО ПИШЕТ «В СТОЛБИК»

    0 баллов

Накануне очередного «лицейского» 19 октября «ВЕСТИ» беседуют с известным поэтом, бардом Владимиром ШЕМШУЧЕНКО, жителем города Всеволожска Ленинградской области.

– Владимир Иванович, что для вас поэзия?
– Человечество до сих пор внятно не может ответить на этот вопрос, и слава богу! Известны высказывания на сей счёт великих поэтов. К примеру, Поль Верлен говорил, что это «лучшие слова в лучшем порядке»… Я склоняюсь к мысли, что разговор о поэзии вообще – скорее вреден, чем полезен. Кто-то скажет, прочитав нечто, что это высокая поэзия, а кто-то не менее горячо его опровергнет. Кто из них прав? У каждого из спорящих свой жизненный опыт, своё восприятие мира, своя, если угодно, эстетика.
И тогда на передний план выходит дилетантское «я так вижу». Но давным-давно великий критик Николай Чернышевский сказал: «Говорить «я так вижу» – непрофессионально и не интеллигентно».
Оставим интеллигентность за скобками и остановимся на слове «непрофессионально». Мне довольно часто и в разных частях нашей необъятной страны приходится вести мастер-классы по поэзии, точнее по технике стихосложения. Разговор о конкретном стихотворении всегда конкретен, поскольку есть человек, его написавший. Он сидит перед тобой и смотрит тебе в глаза. И ему приходится держать ответ за то, что он создал. Как правило, люди просто не владеют профессией, то есть не имеют понятия о технике стихосложения. Я далёк от мысли, что писать стихи не нужно. Очень даже нужно. Стихи пишут все. У нас души «словесные». И это надо всячески поощрять – пусть лучше люди пишут стихи, чем грабят на дорогах. Вопрос в уровне претензий пишущего на признание.
Я понимаю поэзию так:
От сердца к сердцу, от любви к любови,
До самых-самых беззащитных – нас,
Сквозь жизнь и смерть,
Сквозь властный голос крови,
В урочный или неурочный час,
Листвой опавшей, первою травою,
Нас властно отделяя от других,
Доходит и хватает за живое –
И сторонятся мёртвые живых!
То же и с понятием «поэт». Поэт – это не тот, кто пишет в столбик. Поэт – это судьба. Поэт – это поручение. Он это поручение выполняет и говорит нечто граду и миру. И это не всегда нравится «сильным мира сего». Ещё в древней Византии посвящённые знали, что истина, брошенная на площади, превращается в смертельный яд. Вспомним наших гусляров и петрушек: их всегда, как бродяг и «шатающихся меж двор», власть имущие били и даже убивали, но самое главное – разбивали и музыкальные инструменты. И только придворным шутам и юродивым дозволялось говорить нечто.
Когда-то я написал:
Петь не умеешь – вой.
Выть не умеешь – молчи.
Не прорастай травой.
Падай звездой в ночи.

Не уходи в запой.
Не проклинай страну.
Пренебрегай толпой.
Не возноси жену.

Помни, что твой кумир –
Слово, но не словцо.
И удивлённый мир
Плюнет тебе в лицо.
Поэт в отличие от не поэта не говорит о том, что уже известно всем, кроме него, и не делает сообщений по теме. Он говорит нечто обязывающее, после чего услышавший уже не может жить так, как раньше. И ещё – поэт не имеет права быть жестоким. Его стихи должны делать жизнь человеческую хоть чуть-чуть лучше. Но зачастую бывает с точностью до наоборот: прочитаешь поэта, и повеситься хочется. А этого быть не должно. Поэт должен демонстрировать волю к жизни, а не волю к смерти.
– А что для вас бардовская песня?
– Нынешняя бардовская песня, на мой взгляд, предаёт традиции древних бардов, менестрелей, миннезингеров и авторов-исполнителей «первого призыва». То, что мы сейчас называем бардовской песней, было прежде явлением социальным. И песни были такие. Это опять же не очень нравилось власть предержащим.
Нынешняя авторская песня, к сожалению, пошла в обслугу, стала развлекать, заняла позицию «чего изволите». Раньше мы всех авторов знали по именам, сейчас авторы все. Слова – слипшиеся, как леденцы, музыка – надёрганное из уже существующих мелодий. Если суммарно: с миру по строчке, с миру по нотке – автору песенка. Но апломб астрономический! Есть, конечно, и исключения, которые подтверждают сию неприглядную картину. Я знаю это не понаслышке, поскольку уже много лет работаю в жюри многих фестивалей, в том числе и самого массового – Грушинского.
Многие исполнители даже не отдают себе отчёта в том, что они поют. Для них слова – нечто второстепенное и даже ненужное. И потому они транслируют в мир ужасные словесные конструкции, как будто никогда и не было великой русской поэзии. И что характерно, поют многие хорошо, поскольку закончили училища и консерватории по классу вокала; то же самое относится и к игре на музыкальных инструментах, а слушать их невозможно. Мне лично это причиняет физическую боль.
– Вы окончили Литературный институт им. А.М. Горького и музыкальную школу по классу аккордеона. В чем родственность поэзии и музыки?
– От века на Руси песнями становились лучшие лирические стихотворения. Мелодия изначально заложена в ритмической организации стихотворения, созданного поэтом. Наша силлабо-тоническая система стихосложения вытекает из великого богатства русского языка, его певучести.
Русская поэзия естественна, как дыхание, и песни у нас такие же. Если совершать насилие над внутренней мелодией стиха, то стих обязательно отомстит: получится не песня, а некое беспорядочное чередование гласных и согласных звуков, что называется какофония. Я уже не говорю про современную эстраду. Песни, звучащие там, петь нельзя. Они умирают после первого исполнения.
– Однажды на своем творческом вечере в Лавке писателей на Невском вы начали свое выступление без всяких предисловий – сразу со стихов. Почему? Стихам не нужны комментарии?
– Когда-то, в начале 80-х годов прошлого века, со мной произошёл довольно курьёзный случай. Я выступал в Москве. После первых пяти минут моего выступления на сцену вышел из-за кулис организатор концерта и, подойдя ко мне, шепнул на ухо: «Если ты ещё скажешь хоть одно слово, я убью тебя прямо здесь. Нашёлся, тоже мне, артист разговорного жанра! Читай стихи и пой – больше ты ничего не умеешь!» Он был прав, и я это запомнил.
Говорить со сцены – великое искусство. Этому раньше учили в специализированных театральных училищах и не один год, а сейчас все – дикторы и декламаторы. Забавно иногда смотреть на автора-исполнителя, блеющего со сцены о том (утрирую), что он съел на завтрак и как он шёл в этот зал, а также о том, что он вчера «написал» эту песню и сейчас попробует её исполнить. Естественно, забывает слова и путается в аккордах. Эстрада – дело жестокое. Зритель и слушатель не прощает и голосует ногами. И правильно делает. И потому я перед исполнением песни читаю подходящее по смыслу стихотворение и тем самым веду разговор с теми, кто пришёл меня послушать.
Я отношу себя к поющим поэтам, то есть я читаю стихи под какое-то минимальное музыкальное сопровождение. Я чту древних китайцев, которые говорили: «Благородный муж берёт в руки лютню для того, чтобы упорядочить ритм, а не для того, чтобы устраивать бесовские пляски».
– Ваши слова: поэт не должен давать шанса критикам для критики. Расшифруйте, пожалуйста, эту мысль.
– Мне часто приходится сталкиваться с тем, когда говорят, посмотри, какой хороший образ в этом стихотворении, посмотри, какая строчка хорошая… Для меня важно – состоялось ли стихотворение вообще. Бывает так: образ действительно хороший, а стихотворения нет, потому что всё остальное написано сикось-накось.
Поэт создаёт объективную реальность, и если ему это удаётся, то стихотворение начинает жить, несмотря ни на что. Метафора, звукопись, аллитерация и прочее – это всего лишь вспомогательные средства, рюшечки. Главное – что ты говоришь и зачем ты это говоришь. Я не обязательно должен соглашаться с тем, что говорит тот или иной поэт, но я должен понимать то, как он это делает и насколько он это делает профессионально. Не все должны думать так, как я, и исповедовать те же ценности. Я, к примеру, совершенно не умею рисовать, но могу восхититься мастерством того, кто умеет.
Если стихотворение написано безупречно, то критик может соглашаться или не соглашаться лишь с тем, о чём ты говоришь, а это уже совсем другая история. Никто не вправе осуждать за мысли. Осуждают лишь за их воплощение. Конечно, приятно быть среди единомышленников, но так бывает не всегда, к сожалению.
– На многочисленных музыкальных конкурсах жюри часто занижает оценку за то, что участник берет ноты неправильно. Мы знаем, что творения многих великих композиторов на первых порах тоже не принимались публикой и критиками из-за их неправильности. Как член жюри Грушинского фестиваля, как ты отличаешь неправильность, непрофессионализм от поиска нового?
– Когда-то великий наш живописец Серов не брал в ученики молодых художников авангардного направления, не сумевших нарисовать корову. Я тоже когда-то руководил объединением «Молодой Петербург» при Санкт-Петербургском отделении Союза писателей России и просил особо рьяных своих семинаристов-авангардистов написать по восемь строчек в традиционной манере стихосложения. Результаты были удручающие. Я допускаю и даже приветствую любые поиски, но лишь после того, как пишущий на традиционном поле сделал всё. Зачастую получается, если говорить образно, недотянув в школе до звания хорошиста, организовал «союз блатных».
При этом я никогда не стоял на позиции «держать и не пущать». Просто жаль времени, потраченного впустую, многими мнимыми новаторами. Всё это уже было. И сбрасывали «с корабля современности», и отменяли, и шельмовали, а традиции принадлежит вечность. А.С. Пушкин – создатель современного литературного языка. Но не каждый – Пушкин. К тому же, никто, хотя бы по гамбургскому счёту, не отменил иерархию таланта.
Можно, конечно, перекодировать людей и заставить их восхищаться любым непотребством, названным искусством. Но мировая антреприза не всесильна, и потому я уверен, что они с нами ещё изрядно повозятся.
– Поэзия – путь в неизведанное. Поэт на этом пути рискует – может и взлететь, и упасть. Как вести себя молодому, начинающему поэту-новатору? Заведомо объявлять свои стихи экспериментальными, или идти напролом?
– Вовсе не нужно идти напролом молодым поэтам-новаторам. Им и так везде зелёный свет. Вон, целый мир у их ног, целый Интернет, пиши, вывешивай, собирай «лайки», или что там они собирают, и будь гением среди таких же гениев, издавай книжки, раздаривай друзьям и подругам. Будь! Но…
Маяковский когда-то сказал: «Если тебе корова имя / У тебя должны быть рога и вымя». Так вот совсем недавно мне пришлось руководить семинаром поэзии в Калининграде. Туда приехали 40 «питомцев Липок» (это такой семинар в Подмосковье, где собираются молодые поэты-новаторы). Они представляли собой стаю молодых агрессивных волчат и вещали, что традиционная поэзия – это непростительный «нафталин», что в Европе уже давно изжили рифмованную поэзию и так далее. Их активно поддерживали взрослые поэты-авангардисты. Так вот, эта коллективная авангардистская «корова» смогла в качестве рогов и вымени представить лучшие строчки своего лидера, цитирую: «Велосипеды прыгают берегами закопаться в густой листве». Их было 40, плюс поддержка, я был один. Уверяю вас, они были разгромлены мною вчистую. И когда в финале кто-то из них робко спросил, кого из них напечатают в «Литературной газете», я ответил, что никого. Надо было видеть их лица. На прощание я им сказал: «Ребята, вас обманули. Куда бы вы ни сунулись со своими «игрушками» (в толстые журналы, серьёзные издательства), вы везде встретитесь с «коллективным Шемшученко». И это так. Одно дело – играть в игрушки, а другое – влезать в русскую литературу. Туда нужно приходить с чем-то.
– Что для вас публика, читатели? Вы могли бы развивать свой талант без них?
– Сейчас много и через губу говорят, что поэзия никому не нужна. Смею вас заверить, что это не так. Я много где бываю и вижу, что поэзия – ой как нужна. И везде спрашивают: книжки, книжки, книжки… Но… Это происходит после того, как ты выступаешь перед людьми. Если людям интересно, если ты говоришь что-то нужное для них, они тебя слушают. Если же людям не интересно, то ты уходишь (как говорят у нас на эстраде) «под шорох собственных ресниц».
Повторюсь, поэт – это поручение. Иди и говори. Что касается второй части вопроса: ничего не видел в жизни глупее, чем человек, говорящий о своём творчестве и о своём таланте. Талант – это мера. Будем знать эту меру.
– Определите, пожалуйста, смысл поэзии – её задачи, цели?
– Ну, тут всё просто, согласимся с нашим всем – А.С. Пушкиным. Это улучшение нравов. А по мне так, она должна быть.
– А цели авторской песни?
– Те же, что и у поэзии.
– Я знаю, что вы – заядлый, чуть ли не профессиональный рыбак. Наверное, ловить рифму – так же, как рыбу… На волне муза посещает? Какое стихотворение написалось на Ладоге? Прочитайте, пожалуйста.
Апрельское утро грачами озвучено.
Уходит в подлесок туман, не спеша.
Ещё две недели – и скрипнет уключина,
И лодка пригладит вихры камыша.

Ещё две недели – и синяя Ладога
Натешится вволю, подмяв берега.
И в небе проклюнется первая радуга,
И рыба пойдёт нереститься в луга.

И ветер с Невы – аж до самого Таллина! –
Молву донесёт… А пока среди льдин,
Как спящая женщина, дышит проталина
С лиловым цветком на высокой груди.
– Благодарю вас за диалог. 

Беседовал Владимир ХОХЛЕВ 

Досье «ВЕСТЕЙ»
Шемшученко Владимир Иванович родился в 1956 г. в Караганде. Получил образование в Киевском политехническом, Норильском индустриальном и Московском литературном институтах. Работал в Заполярье, на Украине и в Казахстане. Прошёл трудовой путь от ученика слесаря до руководителя предприятия.
Он – член Союзов писателей России и Казахстана, кавалер ордена Святого благоверного князя Александра Невского «За заслуги и большой личный вклад в развитие и укрепление государства Российского», лауреат Международных премий «Поэзия», Семиона Полоцкого, им. Михаила Матусовского и им. Арсения и Андрея Тарковских, победитель 1-го, 2-го, 3-го и 4-го международных конкурсов поэзии в г. Москве.
Владимир Иванович Шемшученко награждён Патриархом Московским и всея Руси Алексием II золотой медалью Сергия Радонежского I степени, он является лауреатом Всероссийских премий имени Н. Гумилёва, А. Прокофьева, Хрустальной розы В. Розова, «Югра», А. Дельвига, М. Лермонтова, лауреатом Первого Всероссийского Православного конкурса поэзии им. А. Невского, премии журнала «Наш современник» в области поэзии за 2007 год, лауреатом премии журнала «Москва» в области поэзии за 2008 год, журнала «Сура» в области поэзии за 2010 год, обладателем «Золотого пера Московии», победителем международного фестиваля поэзии «Славянские традиции» 2010 года, дипломантом премии им. А.И. Бунина, лауреатом литературной премии «Высокий стиль-2013».
Шемшученко – действительный член Петровской Академии наук и искусств, награждён Почётной грамотой Союза журналистов РФ «За большой вклад в развитие российской журналистики». Он – соучредитель Европейского конгресса литераторов. По итогам Второго открытого Всероссийского конкурса поэзии в доме-музее Игоря Северянина его назвали Королём поэтов. Он является участником шести антологий поэзии и автором десяти книг стихов.