Архив номеров

Последние новости

Нет новостей.
 

31/03/2009
«АТОМНЫЙ» СУРКОВ

    0 баллов
А в первый раз его мечты рухнули, когда началась война.
Он учился в Ленинградской авиационной спецшколе. Таких тогда в стране было немало - командующий ВВС Советского Союза генерал-лейтенант Павел Рычагов намерен был подготовить за два года - 1941-й и 1942-й - не менее 100 000 пилотов и бортмехаников из таких влюбленных в небо, каким был Саша Сурков. И партия, и комсомол всячески приветствовали и поддерживали эту тягу молодежи к авиации. Одобрил стремление сына и отец, красный командир. «Будущая война, - говорил он, - должна стать войной моторов. Родине нужны те, кто смогут умело водить самолеты и танки».
В августе 41-го, когда фашистские армии опасно близко подошли к стенам Ленинграда, спецшколу решено было эвакуировать в Астрахань. Отец в первые дни войны дрался с гитлеровцами в Бресте, затем с кровавыми, жестокими боями отступал, и где он был теперь, Саша не знал. Советоваться с ним было невозможно, и юноша сам принял решение: он отнес в военкомат заявление с просьбой послать его на фронт.
- Не могу я это сделать, смелый ты парень,- сказал ему военком. - Семнадцатилетних в армию не призываем. Придется подождать... А, может, к тому времени и война закончится...
- Не хочу ждать! - упорствовал Сурков. - Возьмите добровольцем!
Он с такой страстью настаивал и уговаривал, что военком сдался. 15 августа юноша-доброволец был зачислен в Красную Армию. Но командиры щадили его - вместо фронта посылали в учебные полки и батальоны. В конце концов, учтя его занятия в спецшколе и знакомство с техникой, обучили водить бронемашину, присвоили звание сержанта и назначили командиром ее. В этом качестве он был направлен в 59-й отдельный Киевский Краснознаменный танковый полк 1-го Украинского фронта.
И после первого боя, в котором он участвовал, Александр Сурков был награжден медалью «За отвагу», так ценимую фронтовиками.
- Мы наступали в районе Шепетовки,- рассказывает Сурков. - Один из опорных пунктов противника сходу взять не удалось. Продвижению наших войск он очень мешал. И я подумал: «Если нельзя взять этот опорный пункт в лоб, быть может, удастся это сделать с тыла? Обойти!». На своей бронемашине мы совершили изрядный крюк, объехали огневую точку фашистов и оказались с той стороны, откуда они меньше всего ждали нас. А дальше было делом, как говорится, техники... Опорный пункт ликвидировали. К вечеру, когда мы расположились на отдых, прибежал вестовой: «Суркова - срочно к командиру полка!». Являюсь, докладываю. Командир достал коробочку, вынул из нее медаль и, прикрепляя ее мне к гимнастерке, сказал: «Это тебе, старшина, за храбрость и воинскую смекалку. Вручаю от имени и по поручению... Надеюсь, эта награда первая, но не последняя... И, извини, больше не могу уделить тебе внимания - наступление надо продолжать. Вот тебе стакан водки. Обмой, как полагается по истинно русскому обычаю, свою медаль и ступай в батальон».
Да, под Шепетовкой он уже был старшиной и командовал отделением. И награда, которую тогда получил, была не последней. Сохранилась потертая на сгибах, пожелтевшая от шести десятилетий «Боевая характеристика», подписанная командиром 59-го полка гвардии подполковником Кузнецовым. Вот что там можно прочесть:
«В боях за овладение железнодорожной станцией Куровцы старшина Сурков, командуя отделением разведчиков, выявил огневые точки противника и, находясь в боевых порядках танков, корректировал их огонь по противнику. Отделение старшины Суркова захватило у врага одно орудие, уничтожило более 20 гитлеровцев и взяло в плен 8 солдат. Достоин правительственной награды!».
А на обороте «Боевой характеристики» стоит штамп о вручении Александру Константиновичу ордена Отечественной войны 2-й степени.
В 44-м к этим наградам прибавился и орден Красной Звезды. И вскоре пришлось покинуть действующую армию. Она нуждалась в офицерах. В Киевском танково-техническом училище имени Тимошенко были организованы краткосрочные курсы сержантов и старшин, имевших даже неполное среднее образование, но успевших повоевать. Их учили всего три месяца и по окончании присваивали звание младшего лейтенанта.
С одной звездочкой на офицерских погонах Сурков вернулся на фронт 8 марта 45-го года, успел принять участие в боях на территории Чехословакии и получить медаль «За освобождение Праги».
- Здесь мы узнали радостную весть о Великой Победе! - говорит он. - 157-ю передвижную танково-ремонтную базу, в которой я служил, расформировали. Но в отставку меня не отправили. И до 53-го года я успел послужить и в Краснодаре, и во Львове. Вот оттуда и уехал учиться в Академию имени Можайского. И как же был разобижен, что вместо авиации придется неизвестно чем заниматься! Наша будущая служба ведь была окружена строжайшей завесой секретности. И город Челябинск-40 был вовсе непохож на обычные города. За высокими заборами и несколькими рядами колючей проволоки он был недосягаем для тех, кто не имел права на доступ туда.
Расскажу вам курьезный случай. Наш новый командир полка приехал вместе с женой и тремя детьми. Но двое ребятишек были вписаны в его документы, а третий, только что народившийся,- нет. Не успели оформить как положено. Часовой на въезде в город отказался пропустить кроху: «Не сердитесь, товарищ подполковник, но не имею я права...». «Ах так, тогда принимай!» - воскликнул офицер. И он вручил часовому сверток с малышом. Тот растерялся... Короче, понимаете, какая была система, если новорожденного нельзя было ввезти в город. Даже если это сынишка командира полка.
В Челябинске-40, теперь это всем известно, находился комбинат «Маяк». Это там создавалось наше грозное атомное оружие. И это там, в октябре 1957 года, произошло страшное «ЧП» - авария на одном из заводов, приведшая к радиационной катастрофе, о которой долгое время ничего не сообщали. Сурков приехал сюда, когда полным ходом шли работы по ликвидации последствий аварии, строили дамбы и плотины, прокладывали новые каналы, старались не допустить распространения «грязной воды» на обширную территорию Урала. Военные строители трудились днем и ночью, выполняя задачу, поставленную генералами, которым надо было отрапортовать о завершении всех работ к светлому празднику - годовщине Великого Октября. Накануне стало ясно, что вряд ли это удастся, слишком велик объем незаконченных работ на комплексе «С». Каждый офицер, инженер, техник отлично знал, чем обернется для них невыполнение приказа, и потому из «итээровцев» создали еще одну смену. В 21.00 6 ноября 1958 года прозвучал доклад: «Работы завершены!». Но и после этого в Челябинске-40 Суркову пришлось принимать участие в самых разных производственных операциях, которые, будем откровенны и честны, сказались на его здоровье. В официальной справке говорится, что он в 1958-1959 годах «схватил» 200 рентген (!). Можно лишь диву даваться, как же выдержал это его организм?!
В Челябинске-40 Александр Константинович встретил и полюбил девушку-учительницу, которая после окончания московского вуза приехала сюда в один год с ним. Маргарита Ивановна стала преподавать математику в местной школе, а Сурков продолжал «восхождение» по служебной лесенке: был прорабом, старшим прорабом, начальником участка, начальником ПТО стройки. Его трудолюбие, организаторские способности, умение работать с людьми высоко ценили начальник строительства генерал В.А. Мусинов и главный инженер В.Н. Латий. Знал его с самой лучшей стороны и начальник главка генерал Н.Н. Волгин. Стоит ли удивляться, что когда Владимиру Николаевичу Латию поручили командовать стройкой в Сосновом Бору, он заявил Волгину: «Мне нужен толковый руководитель в ПТО. Кто именно? Думаю, Николай Николаевич, сами догадываетесь».
Было это в мае 67-го года.
- Сосновый Бор еще был небольшим рабочим поселком, - вспоминает Сурков. - Надо было строить ЛАЭС и город, создавать свою индустриальную базу. Обязанности свои руководители поделили так: Латий занимался городом, главный инженер Борис Петрович Суханов - атомной станцией, Иван Иванович Семыкин - был замом начальника по общим вопросам, и для него основным было создание базы стройиндустрии. Но уже вскоре он взмолился: «Хочу строить ЛАЭС! Назначьте меня в СМУ-1». Его просьбу удовлетворили, и в этом раскаиваться не пришлось. Нечто подобное случилось и со мной. Меня определили замом начальника ПТО и главным диспетчером стройки. А душа требовала работы там, где я привык,- на переднем крае, там, где все решается. Попросил Латия: «Отпустите!». «А куда ты хочешь?» - спросил он. «В любое подразделение стройки!». А тут неожиданная встреча со Степаном Андреевичем Кузнецовым, начальником Управления промышленных предприятий. «Иди ко мне»,- предложил он. Латий с пониманием отнесся к моему решению.
И 11 лет полковник Сурков трудился в УПП заместителем начальника, отвечал за создание новой базы, сооружение бетонных заводов, растворных узлов, деревообрабатывающего цеха. В то горячее время приходилось принимать до 125 вагонов с материалами в сутки. А каково было доставать строго фондируемый цемент? Металл?
- Интересное и романтичное было время, - теплеют глаза Александра Константиновича. - Пожалуй, самое лучшее в моей жизни. Какую станцию построили! Какой город!
Выйдя в отставку и сняв погоны, Сурков стал главным инженером ОКСа строившегося машиностроительного завода. Он нипочем бы не расстался с СУСом, не будь на то воля горкома партии. А перечить партийным боссам тогда мало кто решался.
- Сооружение ЛАЭС, - сказал ему секретарь ГК КПСС Леонид Григорьевич Перекрестов,- практически завершено, а машзавод стране очень нужен. Вот и постарайтесь свой опыт и знания применить именно там.
Пришлось подчиниться. Он был и главным инженером, и начальником отдела капитального строительства, и теперь уже выступал для своих недавних коллег представителем заказчика. И им, и ему это было только на пользу...
* * *
Александру Константиновичу уже за 80 лет. Сравнительно недавно он расстался с любимой работой, но старых друзей и коллег не забывает, нередко встречается и с молодежью, рассказывает им о войне и о таинствах профессии строителя. В такие дни он надевает парадный мундир, к которому прикреплены 4 боевых ордена и 18 медалей. Слушают его, затаив дыхание. Еще бы! Такая интересная у этого немолодого человека биография...
Долгих Вам лет жизни, дорогой Александр Константинович! Доброго здоровья! Вы оставили хороший след на Урале и на ленинградской земле. Пусть же это будет примером для подражания молодым!

Карл РЕНДЕЛЬ